Венедикт Ли - Гроза над Миром

 – …Я помню, что я – мазохист. Но не до такой же степени. У нас с тобой ничего не выйдет. Измучимся и разбежимся врозь, ненавидя друг друга.

 От разочарования Нина чуть не плачет.

 – Мы были близки. Помнишь?

 – Твоя профессия требует жертв.

 Нина отталкивает от себя Андрея, это выглядит смешно – слишком разнятся весовые категории.

 – Ну и проваливай. Будто вспоминаешь какую-то другую жизнь, иную судьбу и сверяешь с ней себя нынешнего. Дурак. Я стою перед тобой, живая женщина, не призрак из памяти… Или ты Полину боишься?!

 – Хватит, – глухо говорит Андрей. – Перестань меня мучить. У меня нелады с головой, наверняка, тебе рассказали. Амнезия. Мы разве встречались раньше? Так ты тогда малышкой была…

 Нина долго и потерянно молчит. Андрей осторожно обнимает ее.

 – Глупостей наговорил, прости.

 – Чего там, – отмахивается Нина. – На радостях в постель к нему запросилась. А меня по мордасам, по мордасам… Идем отсюда, мне здесь надоело… Меня к Аркато подселят или отдельно?

 Андрей провожает Нину до отведенной ей каюты.

 – Тебе никогда не казалось, что твоя жизнь – была? –спрашивает она на прощанье.

 – Нет. А вот ты перепутала себя со своей героиней…

 Разговор обрывается, потому что Андрея зовут. Беда. Внезапно и тяжко заболел вице-адмирал Рамир. Нина остается одна, разбирает постель, начинает раздеваться. Хмурится, усаживается полуголая. Вскакивает, одевается снова. Бессонница. Жужжит зуммер, Нина идет открывать, видит младшего офицера.

 – Миз Вандерхузе, следуйте за мной.

 Офицер провел Нину в каюту вице-адмирала. Рамир лежал в постели, с пепельно-серым лицом, рядом стояли несколько высших офицеров и Андрей. Старый моряк был в сознании, веки его приподнялись, и Нина подошла ближе, подчинясь его властному взгляду. Прошептала:

 – Вы поправитесь…

 – Нет, – ответил он. – Я сделал в жизни все, что хотел. Сколько ни живи, пройденный путь всегда выглядит одинаково длинным. Не плачь обо мне… – и, обращаясь к остальным: – Андрос Гелла заменит меня. У него есть то, что мы утратили – дух, воля к борьбе…

 Он устало замолчал и в тишине раздался строгий, торжественный голос Нины:

 – Гедеон Рамир! Вы честно исполнили свой долг. Мы чтим ваше имя.

 На глазах Рамира показались слезы, губы его шевельнулись в последний раз:

 – Антегри…

 Нина попросила Андрея проводить ее обратно, по пути он сердито молчал. Когда они остались наедине, Нина спросила с невинным видом:

 – Ты смотришь так, словно хочешь меня избить.

 – Зачем ты устроила этот спектакль? – Андрея охватила ярость. – Что ты о себе мнишь? Здесь не съемочная студия!

 – Тот человек умер счастливым – разве не это главное?

 – Хочешь покрасоваться на самом верху?

 Нина плюхнулась навзничь на постель.

 – На старинных парусниках, на носу устанавливали деревянную скульптуру женщины. Богиня удачи. Покровительница корабля. Я, хоть не деревянная, но с ролью справлюсь. Всем вам нужно на кого-то молиться.

 Андрея внезапно разобрал смех.

 – Не деревянная, но в голове у тебя опилки, точно.

 – Я серьезно. Могу исполнять представительские функции. Озвучивать приятным, хорошо поставленным голосом ваши истертые лозунги. И фасад у меня ничего, с души не воротит. Только маньяки, вроде тебя – брезгуют. Может, Аркато тебе подойдет?

 Андрей встал на колени рядом с ней так, что его губы оказались над губами Нины. Поцелуй был очень долгим, когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

 – И… всё-о-о?.. – наконец, недовольно протянула Нина. – А как насчет любви, горячей-прегорячей?

 На ней был тот же тюремный комбинезон, только спорот «дьявольский» номер руками Аркато. Андрей провел руками по талии и бедрам Нины, отыскивая застежку, его ладони при этом описали две восхитительные симметричные кривые. Нина перехватила его руку.

 – Подожди… Расстегивается здесь и здесь… Теперь вытряхивай меня…

 Она выгнулась, Андрей приподнял ее за талию, комбинезон ее расползся вверх и вниз, оголив плоский твердый живот. Нина задвигала бедрами, вынимая ноги из штанин, Андрей коснулся губами густой поросли на ее лобке, пальцы Нины взъерошили ему волосы. Она всхлипнула, тихо застонала… Резко поднялась и стала лихорадочно расстегивать на Андрее рубашку, между делом несколько раз быстро и нежно поцеловав его в губы.

 Когда оба остались нагими, Нина увлекла Андрея на пол, на мягкий ковер. Быстро проговорила:

 – Никто меня не любит … не понимает…

 Жаркое единение, сплетенье рук, ног, исступленное проникновенье друг в друга… Блаженная усталость и полудрема… Рука Нины покоилась на груди Андрея, она успокоено дышала, и следом за нею он погрузился в короткий, глубокий сон.

 Посмеиваясь про себя, окрыленный, Андрей вошел в адмиральскую (его!) каюту. Светло, просторно, роскошно. Позолоченный переговорник (ха!). Руководи, Андрос. У тебя в подчинении два раза по пять с половиной – одиннадцать тысяч человек. Свалившаяся на него огромная ответственность нисколько Андрея не пугала – он знал, что говорить и делать. Обернулся на чей-то внимательный взгляд.

 Адмирал Сагель сурово глядел с портрета. Внешностью Андрей немного походил на него, но не возрастом, выглядя даже моложе своих тридцати восьми.

 – Привет, старик, – сказал Андрей. – Не обижаешься, что я взялся доделывать то, чего ты не успел?

 Пожилой адмирал все так же молча взирал на него. Андрей включил переговорник, общий вызов коммодора к личному составу соединения.

 – Здесь флагман, адмирал Гелла. «Арни» и «Габриэль» – слушай. К пилотам и команде. Сердечно благодарю вас за победную кампанию против базы Марион. Мы идем курсом вест к Эгваль, и разгромим ее восточное побережье. Хозяйка Острова – на борту.

 Что нужно воинам, кроме недавней победы? Твердый голос командира, обещающего новую. Сытный ужин и чарка вина. Идея или личность, за которую не стыдно умереть. И добротное оружие, вроде двух атомных авианосцев, несущих их сейчас к берегам Эгваль.

10. УБЕЙТЕ Н.В.!

 Губернатор провинции Суор (в местном говоре: Суолг) был молод, черноволос, симпатичен и говорлив не в меру, раздражая тем, что ни одной фразы не успевал договорить до конца. Но, когда распахнулась дверь тюремной камеры, у него не нашлось подходящих слов, чтобы достойно встретить свою участь. В том, что его расстреляют, сомнений не было – опустошенная казна и разоренное бесстыдными поборами население взывали об отмщении…

 Вошедшая в сопровождении нескольких военных молодая женщина показалась губернатору смутно знакомой, но вспомнить ее сразу он не смог. Угадав его затруднение, она коротко представилась: