Владимир Контровский - Тропой неведомых Миров

— Ничего примечательного, — пояснял мыслеголос. — Условия очень жёсткие — слишком высока температура на поверхности. Планета может служить пристанищем разве что Огненным Духам. Следов магии не фиксируется.

Окутанная непроницаемым одеялом плотных облаков Вторая планета сменила Первую — и снова ничего из ряда вон выходящего.

— Простейшие формы жизни. Разум отсутствует. Искажений магического поля нет.

Третья планета — обитаемый мир. Здесь семёрка Валькирий задержалась — базируясь на единственный спутник планеты (безжизненный каменный шар, сплошь изрытый метеоритными кратерами), Маги предприняли несколько вылазок, облетев Третью со всех сторон и кое–где опускаясь на её поверхность. На голубом силуэте планеты теплились огоньки очагов Жизни, наделённой Разумом, — огромный материк занимал большую площадь Северного полушария, обширной своей частью, соединённой с основным массивом суши узким перешейком, простираясь до экватора и дальше к югу. Племена разумных обитали во многих точках — на востоке континента, на юге (на треугольнике вонзившегося в океан полуострова), немного западнее, между двумя могучими реками, и ещё западнее, по берегам Серединного моря. Здесь были уже первые города, первые государства и первые цари. Разбросанные искорки усеяли и остальную часть суши, но уже с незначительной плотностью — первобытные сообщества, кланы охотников и кочевников.

Жизнь расцветала и на другом, значительно меньшем континенте, отделённом от основного широкой лентой воды. Состоящий из двух частей, материк этот тянулся почти от полюса до полюса; Разум пустил свои корни и там, но с гораздо меньшей интенсивностью — время городов здесь ещё не наступило.

Зато на огромном острове в океане, между двумя основными континентами, развитие Юной Расы Носителей Разума претендовало на некоторую степень совершенства. Города из камня, возделанные поля, сотни и тысячи парусно–вёсельных кораблей, бороздящих океан во всех направлениях. Величественные храмы — жрецы местных богов уже владели кое–каким Знанием, в том числе знаниями первичных основ магии.

— Наделённая Разумом Жизнь развивается без существенных отклонений, по общим историческим стандартам. Значительных всплесков магии не отмечено. Степень владения колдовскими знаниями крайне незначительна.

— Мы постоянно наблюдаем за этим Миром — Восхождение этой человеческой расы типично, они даже ещё не определились с выбором Пути. Могу сказать почти наверняка, — голос Селианы звучал уверенно, — источник магического возмущения не здесь.

Голубой шар медленно уходил в глубь видения, а Эндар вдруг поймал себя на очень странном ощущении, непонятном и необъяснимом. Ему вдруг показалось, что эта голубая планета совсем скоро сыграет очень важную роль в его жизни, и не только его, но и в жизни Натэны. Впрочем, такое дополнение отнюдь не удивительно — вот уже сколько лет Коувилл и Таэона не отделяют себя друг от друга…

Четвёртая планета — красноватая пустыня без конца и края.

— Вероятны следы древней жизни, но очень размытые. Некоторое время тому назад имели место посещения планеты скаутами Технолидеров, они даже пытались устроить здесь свою станцию. В настоящее время ни Разума, ни магии не наблюдается.

Пятая планета — примерно такого же размера, как Третья или Четвёртая. Каменный мир, полуразрушенные горы и скалистые равнины — ни воды, ни жизни. Но что‑то явно присутствует — и Натэна, и Эндар почувствовали это одновременно.

— Мы ещё вернёмся к Пятой, Королева, — снова заговорила Селиана, и голос её чуть дрогнул, — только немного позже. Остальные пять планет системы Жёлтой звезды неинтересны: газовый гигант Шестой (в недрах его атмосферы под чудовищным давлением газ превращается в жидкость), Седьмая, украшенная кольцами из захваченных небесных камней и льда, Восьмая, Девятая и Десятая — ледяные миры, владения вечного холода и мрака. Ни жизни, ни разума, ни магии… Облетев дальние планеты, семёрка возвратилась на орбиту Пятой. Шестеро остались в открытом пространстве, наблюдая за Пятой со всех сторон одновременно, а Предводитель Кореад — хороший Маг, я знала его ещё со времён ученичества, — пошёл вниз, к поверхности каменного мира. Сейчас я покажу, что было дальше…

Перед эсками медленно поворачивался однообразный пейзаж — камень, камень и ещё раз камень. Ничего, кроме камня — скалы, нагромождения каменных глыб, одиноко стоящие утёсы. И вместе с тем — едва уловимое ощущение присутствия чего‑то странного и зловещего, как будто из‑под камней за тобой следят чьи‑то недобрые (и разумные!) глаза…

— И вот… — проговорила Глава фратрии Птицы и замолчала.

Всю панораму поверхности Пятой планеты внезапно и мгновенно поглотила, заполнила непроницаемая сплошная темнота — словно резко выключили свет. И в этой молниеносно упавшей тьме прозвучал мыслекрик Кореада, пронизанный отчаяньем и болью, — так кричат в момент смертельной опасности или гибели:

— Уходите! Все! Ухо–о-о–д…

Видение исчезло — всё без остатка залил чернильно–бархатный, сочащийся злобой мрак…

— И что дальше? — Таэоне не удалось скрыть за привычной бесстрастностью эсков свою обеспокоенность.

— Дальше? А дальше не было ничего, Королева. Все шестеро Хранительниц, естественно, кинулись на крик. И они не обнаружили ни малейшего следа, ни тени сознания Кореада. Маг пропал — исчез бесследно, как будто его одним движением проглотила какая‑то дьявольская пасть. Амазонки исколесили всю Пятую планету вдоль и поперёк (не опускаясь, однако, на её поверхность), но так и не отыскали никаких зацепок. Кстати, они не видели и самой тьмы, поглотившей Предводителя, — её видел только он, видел изнутри, недолго… Заклятья Познания безмолвствовали, а ощущение того, что за тобой наблюдает нечто непонятное, ушло. Это самое Непонятное притаилось, заснуло или даже вовсе сгинуло, унеся с собой свою жертву…

Единственное, что можно сказать наверняка, — был чудовищный по силе выброс магической энергии, организованной по неизвестному нам принципу — словно спрессованное во времени разрушительное извержение вулкана огромной мощности. Эски пробыли у Пятой ещё три дня, но так и не заметили ничего нового. И тогда они решили возвратиться и вернулись, принеся с собой печальную и тревожную весть. Это всё, — закончила Селиана.

Картина чёрного неба с мириадами звёзд угасла, уступив место камню стены. Все трое: и Таэона, и Коувилл, и Селиана молчали — слова были не нужны. Потом Королева заговорила:

— Спасибо, Глава фратрии Птицы. Мы с Коувиллом подумаем — ты свободна… до вечера. Вечером мы будем говорить: Главы всех фратрий моего домена — ведь беда пришла в наш домен — и Владычицы всех остальных доменов. Похоже, ты не ошиблась, беда эта серьёзная, и касается она всех нас…