Татьяна Грай - Подкидыши чужих галактик

Он давно вывел из конюшен и отпустил в степь всех лошадей, и куда они потом подевались - его совсем не интересовало. А других животных в поселке ларитов не было. Бывшие кочевники не любили домашнего зверья.

А потом Анор снова уходил к морю, и часами неподвижно сидел, всматриваясь в картины, которые возникали в его голове. Он видел морское дно, странные растения, качающиеся в медленных придонных течениях, видел огромных многоцветных рыб, видел яростные бури и тишину штилей... И еще он видел дарейов, живущих, как люди, в каменных домах, стоящих неподалеку от полосы прибоя или высоко на скалах, нависающих над водой... только дома эти не были похожи на человеческие. Это были гладкие белые кубики... но в них царили мир и радость. Анор изо всех сил старался понять, о чем рассказывают ему дарейты, что значат все эти картины - но не понимал. И тогда он начинал просто рисовать на скалах то, что видел.

Он рисовал дома дарейтов, он рисовал их жизнь... и их смерть, в которой тоже все было ему непонятно.

Потому что смертью дарейтов стали странные существа с прозрачными головами - немного похожие на людей, но блестящие, словно сделанные из железа, неповоротливые, толсторукие и толстоногие... и к их толстым рукам были приделаны короткие трубки, из которых вылетал все разрушающий огонь. От этого огня рушились дома дарейтов, сгорали их наземные сады... и все вокруг превращалось в прах и тлен.

Анор не знал, кому и зачем понадобилось убивать веселых безобидных дарейтов, которые так любили танцевать на берегу и искать на дне раковины-жемчужницы. И в конце концов он оставил попытки разобраться в этой такой чужой для него жизни.

Шли годы, а стареющий Анор все так же старательно рисовал то дарейтов, то жестоких толстоногих... но иногда что-то путалось в его усталой голове, и его воображение сливало дарейтов с теми, кто убивал их... и на скалах у Желтого залива появлялись огромные рисунки чудищ, соединявших в себе черты и тех, и других. Но Анор не замечал, что его рука выводит нечто странное. Ему давно уже было все безразлично.

И однажды на рассвете дарейты, вышедшие на берег, подняли остывшее и окоченевшее тело своего старого друга и унесли его далеко-далеко в море.

И Анор упокоился в толще вод.

Часть 2. И стали они частью тьмы...

"...что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?"

1.

Город был до странности тесен.

Машина консула Земной Федерации - широченное темно-синее авто, сверкающее лаком и хромом, - могла проехать лишь по немногим его улицам. Большая часть Столицы, во всяком случае, тот ее район, где размещалось консульство Федерации, была доступна только для велосипедистов, рикш и малолитражек. И для пешеходов. Но иностранным представителям любого ранга местная традиция предписывала передвигаться на автомобиле; тем более консулам, и тем более - консулу, явившемуся из несусветной дали, из глубин Вселенной. Машину же в распоряжение Елисеева предоставили почему-то только одну - вот это самое сияющее чудище, последнюю модель знаменитой фирмы "Мо". Хорошая машина... просто прекрасная. Но на ней не свернешь в сторону от парадной магистрали, не заедешь в переулок, не увидишь того, что скрывается в темноватых проездах, ведущих от одного великолепного проспекта к другому...

Вечер, наступая неторопливо, понемногу завладевал Столицей, и узкие высокие щели улиц, вспыхивая мягким золотистым светом фонарей, казалось, становились еще уже и выше, смыкались над ползущим автомобилем готическими кровлями, сплетались шпилями; а окна - круглые, квадратные, всевозможных форм и очертаний, - смотрели удивленно на чужака, следили за ним стоглазым Аргусом. Но не желали ему зла. Просто недоумевали - как его занесло сюда?

Елисеев ехал во дворец Правителя. За рулем авто сидел второй помощник консула - самый молодой представитель Земной Федерации на Ауяне, Даниил Петрович Ольшес. На задних сиденьях размещались все остальные - первый помощник консула, секретарь консульства и социолог. Ольшес вел машину медленно, боясь зацепиться крылом за какое-нибудь архитектурное излишество, торчащее поперек тротуара и зачастую вылезающее на мостовую - портик, пышное парадное... и шипел сквозь зубы. Елисеев наблюдал за тем, как Даниил Петрович выворачивает руль, завидя очередное препятствие, и улыбался. Наконец, когда улица выровнялась и стала немного шире (подъезды ко дворцу загромождать запрещалось), Елисеев спросил:

- Даниил Петрович, а почему, собственно, вы так злитесь? Неужели из-за плохой дороги?

- Нет, - усмехнулся второй помощник. - Это я еще не остыл после содержательной беседы. Как вам это нравится, - сердито продолжил он, слегка обернувшись назад и как бы приглашая всех сидящих в машине разделить его возмущение, - они что, за дураков нас считают? Если я не оброс бородой значит, можно ко мне лезть с такими предложениями? И ведь аргументы каковы! Вам, дескать, еще ждать и ждать повышения, а мы бы вас, дорогой гость, своими мерами возвысили, только согласие дайте!

Елисеев тихонько засмеялся. Да, здесь скучать не приходится...

- Даниил Петрович, - сказал он, - ну что вы, в самом деле! Будто не знаете, что вы не первый, к кому обращаются с такой оригинальной идеей.

- Мне от этого не легче, - буркнул Ольшес. - И вообще этот Гилакс меня раздражает. Не нравится он мне, и все.

- Кстати, - подал голос первый помощник, - вам не кажется, Адриан Станиславович, что затевается нечто, имеющее к нам прямое отношение? Вчера Гилакс вел речь на ту же тему со мной, позавчера - с Хедденом. У меня сложилось впечатление, что он торопится, даже слишком торопится найти среди нас... не скажу - сообщника, но скорее слабое звено. А?

- Похоже, - подумав, согласился Елисеев. - Но зачем?

- Ну вот, - сказал Росинский. - И сразу - зачем. Откуда я могу знать? Я просто имел в виду, что сегодня на приеме нужно быть повнимательнее. Вдруг что-то высветится? Вдруг мы сможем сделать какие-то выводы?

- Возможно, возможно, - откликнулся консул.

Хедден и Корсильяс промолчали.

Дворец, охватывающий площадь изысканным полукругом, сиял. Огни взбегали от подножия здания к башенкам и шпилям; окна, распахнутые настежь, выбрасывали пучки света в вечерний сумрак, - и шум начинающегося бала разносился над смолкнувшей Столицей. Двое полицейских на мотороллерах встретили машину консула у выезда на площадь и проводили до парадного подъезда дворца. Отчаянно свистя, они разогнали автомашины частных лиц, и консул получил возможность приблизиться ко дворцу с необходимой по местным требованиям торжественностью.

Как обычно, у входа представителей Земной Федерации встречал господин Гилакс - в парадном мундире, важный и неприступный. В должностных функциях этого наглого молодого господина земляне до сих пор толком не разобрались, - во всяком случае, он, видимо, представлял собой нечто среднее между министром внутренних дел и начальником дворцовой охраны. Но, несмотря на внушительную внешность, Гилакс, кажется, не пользовался особым влиянием в свите нынешнего Правителя. Может быть, просто потому, что был еще слишком молод. А может быть, и по другим причинам.