"На суше и на море" - На суше и на море. Выпуск 10 (1970 г.)

– И вы отдали? - вскричал шеф.

– Поначалу я не поверила. Но он показал мне свое служебное удостоверение, где было сказано, что он является сотрудником лаборатории биотоков «Уэстерн-компани». И тогда я отдала ему письма… Он так сочувствовал моему горю. Это был серьезный, представительный мужчина… Чем-то даже похожий на моего мужа.

– Ну, а особые приметы?

– Особые приметы? - Женщина задумалась.- Да никаких, пожалуй. Разве что брови были у него слишком густыми, и, когда он хмурился, они сходились на переносице в одну линию.

– Благодарю вас, миссис Кардинг, - сказал шеф. - Вы оказали нам ценную услугу.

– А как же Майкл? - спросила женщина, поднимаясь. - Вы найдете его убийц?

– Непременно, миссис Кардинг.

– Говорю вам, он не мог по доброй воле уйти из жизни, - горячо заговорила женщина. - Он так любил меня и малыша. Это все проклятая «Уэстерн-компани».

Дело осложняется

Постепенно у шефа сыскного бюро возникла твердая уверенность, что Высоколобый - такое прозвище получил Майкл Кардинг в заведенном на него досье - был утоплен и это убийство - дело рук «Уэстерн-компани». Но нужны неопровержимые улики. Кроме того, необходимо установить связь между убийством Кардинга и обидным проигрышем «Добрых волков». Если бы только удалось! Какие деньги получил бы он от хозяина!

Вскоре шефу доложили, что детективы выследили в городе человека со сросшимися бровями и установили за ним слежку.

– К вам посетительница, шеф, - пророкотал дежурный робот, огромная фигура которого едва протиснулась в двери кабинета.

– Кто такая?

– Назвалась женой Майкла Кардинга, второе посещение, психическое состояние подавленное, вес уменьшился по сравнению с прошлым посещением на…

– Проси, - перебил шеф не в меру пунктуального робота. Войдя в кабинет, жена Кардинга протянула небольшой листок бумаги.

– Вот, - сказала она. - Я разбирала документы и обнаружила записку Майкла. Вы просили…

– Да, да! - Шеф жадно схватил бумажку.

– Это было еще там, дома, - грустно сказала женщина. - Это все, что осталось у меня от бумаг Майкла.

Шеф пробежал текст. В нем не было ничего, что могло бы пролить свет на дело Кардинга, но шеф тут же вызвал дежурного робота и распорядился отнести записку в графологическую лабораторию. Там же находился и листок из блокнота, найденный в кармане самоубийцы. Надо было установить, одной ли рукой написаны обе записки. В душе шеф не сомневался, что ответ будет отрицательным. Это послужит доказательством, что мнимый самоубийца в действительности жертва «Уэстерн-компани».

Но результаты анализа графологов оказались неожиданными: обе записки, оказалось, были писаны одной рукой, более того - одними чернилами и даже одной авторучкой. Получалось, что Майкл Кардинг сам бросился в мутные волны залива Дохлого Кита. Но почему? Может быть, его шантажировали? Или он боялся каких-нибудь сенсационных разоблачений, связанных с одним из отнюдь не светлых дел «Уэстерн-компани»? К ответу на эти вопросы вела цепочка, первым звеном которой был человек со сросшимися бровями.

Человек со сросшимися бровями

– Неплохо придумано! - с восхищением сказал Флетчер, разглядывая маленькую тусклую бляшку размером с десятицентовую монету. - И эта штучка хорошо работает?

– Еще бы, - авторитетным тоном заявил Джон Варвар. (В сыскном бюро каждый сыщик со стажем имел кличку.) - Такая подноготная раскрывается, куда там! Бывает, на допросе спрашивают эдак вежливенько: «Простите, мистер, не говорили ли вы того-то и того-то?» «Что вы, - отвечает тот, - да никогда в жизни!» Ну, тут мы и включаем каскадный усилитель с этой самой бляшкой. Можешь себе представить, что тут делается с беднягой! При мне один такой - хлоп со стула и готов… Разрыв сердца. Ну, тому, считай, повезло. Все равно не миновал бы электрического стула.

– Почему? - спросил Флетчер, жадно внимавший товарищу по ремеслу.

– Подрывной элемент, - махнул рукой Варвар. - Против президента выступал. Думал, в собственной квартире можно говорить, что хочешь. А бляшка его и выдала. Ты, Флет, молод еще. Так что смотри и учись.

– А она не упадет? - спросил Флетчер, возвращая бляшку.

– Прилипает к чему угодно, от габардина до стали и стекла.

– И снимается легко?

– Легче пушинки!

Варвар выглянул из темного подъезда, и лицо его вдруг как бы окаменело.

– Идет, - прошептал он. - Теперь мотай на ус.

Слегка покачиваясь, словно пьяный, Джон Варвар вышел из подъезда и двинулся навстречу мужчине со сросшимися бровями. Тот вышел только что из дверей банка, где провел, по часам Джона, целых сорок пять минут.

– П-простите, мистер, - сказал Варвар, сдвинув на затылок потертый котелок, - не найдется ли у вас закурить?

Джентльмен щелкнул портсигаром. Джон подался вперед, но покачнулся и, взмахнув руками, схватил джентльмена за полу пиджака.

– П-прошу п-прощения, - осклабился Джон. - Качает сегодня здорово! - Он взял сигаретку и нетвердой походкой удалился, а джентльмен, брезгливо одернув пиджак, зашагал дальше.

– Чистая работа! - только и сказал Флетчер, когда в подъезде показался Джон Варвар.

– Завтра мы снимем с него бляшку, - подмигнул Джон, - и будем знать все, о чем будет вести речи достопочтенный мистер за эти сутки.

А человек со сросшимися бровями шел дальше по своим делам. В последние дни ему не раз казалось, что за ним кто-то следит. Но ведь все было обделано чисто - никаких улик. Да и сам президент «Уэстерн-компани» обещал свое покровительство. А впрочем… от этих всесильных магнатов всего можно ожидать. Пока ты нужен, тебя встречают сладенькой улыбочкой и симпатичными листочками из чековой книжки. А потом, когда ты сделал свое дело… Да, пожалуй, лучше всего уехать, и, чем скорее, тем лучше. И хорошо, что он не мешкая перевел через банк деньги за океан.

Зайдя за угол, человек со сросшимися бровями воровато оглянулся, сел в черный «линкольн», поспешно захлопнул дверцу и сразу набрал скорость.

Мрачные громады небоскребов постепенно сменились особняками, утопающими в садах. Каждый особняк представлял собой маленькое чудо архитектурного искусства. Стрельчатые окна чередовались с просторными венецианскими, мрамор - с алюминием и сверхмодным нейтритом. Стояла осень, но опавшей листвы на роскошной пластиковой дороге почти не было: улицу здесь не только подметали несколько раз в день, но и мыли по утрам горячей водой с мылом. Впрочем, это не была улица в обычном смысле слова: тротуары у нее отсутствовали. Здешние обитатели - финансово-промышленная элита - предпочитали не ходить, а ездить.

У лимонного особняка «линкольн» резко затормозил. Человек со сросшимися бровями вышел из машины и зашагал к фигурной ограде. Он знал, что, пока идет к калитке, всю его фигуру внимательно ощупывают с разных сторон десятки фотоэлементов и локаторов. Все данные поступают на счетно-решающее устройство, соединенное с электронным мозгом, а оттуда уже, если случай сомнительный или не оговоренный в программе, - в кабинет самого хозяина, президента «Уэстерн-компани».