Ричард Ловетт - Сокровище Нептуна

— Осторожнее, — сказала я. У этой трещины не было сглаженных краев. Как раз наоборот — из ее краев торчали сотни стерженьков, напоминая разорванный участок проволочной сетки, которой закрывают окна для защиты от насекомых. Правда, эта сетка защищала бы от насекомых размером с воробьев. Для чего она предназначалась? Какое-то армирование? Электропроводка? Что-то совсем другое? В любом случае, выглядела она зазубренной.

— Сам знаю, — ответил Флойд. — Я как-то нарвался на кусок арматуры. Шрам до сих пор виден. — Он рассмеялся, — Я бы его показал, но сейчас момент не очень подходящий.

— Кажется, я его видела. — У Флойда нет привычки долго стоять перед зеркалом, но я заметила у него несколько больших шрамов. Сейчас он впервые сказал что-то сам об одном из них. — Это тот, что на правом бедре?

— Нет. Тот остался после гремучей змеи. А от арматурины — на спине. Мне еще повезло, что она не проткнула легкое. — Его взгляд переместился от трещины в корпусе в сторону склада. — Давай перелезем.

Он собрал несколько ящиков и соорудил из них ступени высотой до нижнего края трещины. Потом сбросил несколько ящиков внутрь, пока и там не получились ступени, а затем осторожно пролез сквозь трещину, пригибаясь, чтобы не зацепить торчащие сверху стержни.

После склада, где царил разгром, мы оказались в целом на вид коридоре. Пол в нем тоже был наклонным, но под другим углом, а посередине тянулась какая-то полоса. Направляющая для тележек? Полоска для левитации? Генератор искусственной силы тяжести? Карта? Следуйте вдоль инфракрасной линии, чтобы попасть в машинное отделение, и вдоль ультрафиолетовой, чтобы оказаться в столовой? Или это просто украшение? Это не корабль, а мечта археолога. Множество загадок, и никаких раскопок лопатами и чайными ложечками. Ходи себе по кораблю и пытайся догадаться, что здесь для чего.

По сторонам коридора имелись двери, а также в полу и на потолке, кстати говоря. Двери на потолке выглядели темными и пугающими. Инопланетяне любили высокие потолки, поэтому через верхние двери было трудно что-либо рассмотреть. Интересно, как они ими пользовались? Подпрыгивали? Левитировали? Опять искусственная гравитация? Так много загадок, и так мало данных. Вряд ли я когда полюблю археологию.

Выводящие наружу двери были заперты — намертво, как мы обнаружили, когда Флойд попытался открыть две или три. Впрочем, нам не очень-то хотелось увидеть очередные склады. Двери внутрь корабля были открыты.

— Не волнуйся, — сказала я. — История Бекки и Тома Сойера с нами не повторится. Со мной не заблудишься.

Не уверена, что он понял, о ком я говорила, но к тому времени мы уже стояли в первой комнате, разглядывая целые ряды каких-то штуковин. Насколько я понимаю, они могли оказаться и причудливыми кофейниками, но самое важное — их ничто не расплавило. Они сохранились поразительно хорошо.

Как и инопланетяне, которых мы вскоре обнаружили. Точнее, их тела.

Хотела бы я знать, что их защитило, когда наружный корпус треснул, а в пространстве между корпусами стало настолько горячо, что хранящиеся там предметы оплавились. Для такой защиты потребовалось бы потрясающее кондиционирование во внутренних помещениях. А может быть, те провода в стенах внутреннего корпуса генерировали защитное поле. Долгий полет, анабиоз, падение на луну, затем пробуждение — могу представить и более странные варианты путешествий. Только на этот раз что-то пошло не так, и они не проснулись. Да что толку гадать — это все равно что запускать симуляции, не имея данных. Единственное, что я знаю точно — мы нашли их. Целых два ряда комнат. Они лежали словно пристегнутые пассажиры челнока, ожидающие посадки.

Пожалуй, не следовало просить Флойда брать образец ткани. Но инопланетян было много, а у нас имелся лишь один шанс стать первыми. Кроме того, у нас с Флойдом на двоих хватает ученых степеней.

К сожалению, эта просьба означала возвращение на поверхность и обратно, а также немало споров. Я хотела лишь доставить образец на корабль. Флойд не собирался этого делать. Сказал, что слишком велик риск заражения. Скорее всего, это подразумевало, что заразиться мог именно он.

В конце концов, мы пришли к компромиссу и решили воспользоваться портативной версией анализатора «Спектр». Возможностей у него меньше, чем у лабораторной версии, зато мы сможем принести его к инопланетянам, а не наоборот.

— Да у тебя больше шансов подцепить бобовую ржавчину,[10] съев замороженный обед, — сказала я в последней попытке отговорить его от лишней ходьбы. Чем меньше времени мы проведем в туннеле, тем лучше. — Ты с бобами хотя бы с одной планеты.

— Нет. Я не твоя подопытная свинка. Дискуссия окончена.

Значит, придется тащить сюда «Спектр».

На мой взгляд, инопланетяне выглядели как… ну… мертвые инопланетяне. По мнению Флойда, они больше походили на маринованную рыбу.

— Знаешь что-нибудь об исландской акуле? — спросил он.

Исландию я могу представить. Акулу — тоже. Но такая комбинация мне никогда не попадалась.

— Вообще-то, нет.

— Это считается деликатесом. Акулу закапывают в песок и оставляют на несколько месяцев. Затем, когда она как следует протухнет, ее выкапывают, вялят и устраивают вечеринку. Представь лютефиск,[11] только побольше. А по сути — это повод дернуть шнапса. Много-много шнапса. Я как-то разок попробовал. На такой вечеринке можно здорово напиться, но так и не смыть этот жуткий вкус во рту.

Хотела я ему сказать, что есть инопланетян будет намного опаснее, чем тащить их в корабль для анализов, но сдержалась. Кроме того, Флойд становился таким, когда его окружала смерть. А я старалась не думать о Джоне. И пусть даже чужаки умерли миллионы лет назад, они все же были разумными существами. Ну и что с того, что рты у них окаймлены щупальцами, глаза без век, а кожа покрыта узором из многоугольников, которые могут быть чешуей, а могут и каким-то артефактом всех этих тысячелетий в состоянии замороженных мумий.

Но Флойд был прав. В фильмах я видела и более странных рыб. Как выяснилось, они, вероятно, даже пахли рыбой. «Спектр», поработав, выдал нам целый список интересных кетонов и альдегидов, и все они наверняка оказались бы весьма заметными для человеческого носа.

Если не считать этого, их биохимия была одновременно и удивительно подобна земной, и удивительно отличающейся. Тоже на основе углерода и тоже, вероятно, с большим количеством воды в тканях, ныне полностью обезвоженных. Но вместо ДНК и белков у них оказались длинные цепочки… короче, точно не скажу, чего именно, но это были строительные блоки, которые, вероятно, работали сходным образом. Больше напоминающие пластики, чем любое из веществ, которое я смогла отыскать в весьма неполных базах данных по биохимии, загруженных в библиотеку корабля. Я не очень интересовалась биохимией, поскольку это лабораторная наука, а каким бы хорошим прибором ни был «Спектр», лаборатория на корабле была весьма примитивной. И, разумеется, мне пришлось бы уговорить Флойда помогать. Уже представили Флойда, смешивающего реактивы? Поэтому я и оформила ему ученую степень по теоретической геофизике.