Олег Котенко - На берегу зеленого моря, у подножия желтых гор

* * *

Евгений взял в руки следующую папку. Тадеуш Богуславский, поляк, шестьдесят третьего года рождения, образование... гм... ну да ладно. На фотографии - молодой мужчина со странным взглядом. Диагноз еще не поставлен, но тут уж все ясно... Этому жить недолго осталось. Он, скорее всего, и сам это понимает, но верить не хочет. Так всегда с этими больными. В онкологию так просто не отправляют. В дверь постучали. - Войдите! Пациент? Нет, не похож, слишком живое лицо. Такой бы даже в поликлинику не пошел. Евгений попытался разгадать мысли по тому, чего люди обычно даже не замечают: мимолетным жестам, мимике, направлению взгляда и прочим мелочам. Не вышло. Этот был словно манекен - как пластмасса застыла, так и есть. Евгений изобразил крайнюю усталость. Впрочем, особого артистического таланта тут и не требовалось; близился вечер, а за спиной рабочий день. - Ты в страсти горестной находишь наслажденье... Евгений моментально вонзил взгляд в переносицу пришельца. Кто же ты, черт возьми, такой?! Из разряда тех, кто до скончания веков останется "вшивым интеллигентом"; словосочетание давно утратившее оскорбительный смысл. - Тебе приятно слезы лить, напрасным пламенем томить воображенье и в сердце тихое уныние таить... Евгений выбрал именно это стихотворение для пароля, потому что, как сам считал, написано оно о нем. Нытике-эгоисте. Пришелец, наконец, расслабился, улыбнулся и лицо его тотчас ожило, изменилось выражение. Перед Евгением предстал приятной наружности молодой человек с блестящими глазами. Протянул Евгению руку. - Савва, - голос его тоже немного изменился. - Евгений... - Тараканы в больнице не водятся? А то, знаете ли, ложиться придется и не хотелось бы... обитать в обществе сиих насекомых, - Савва сделал ударение на слове "насекомых". Наверное, не увидел понимания на лице доктора. "Ну конечно, он говорит о "жучках". - Нет, у нас... повсюду... полная стерильность, - промямлил Евгений. Савва упал в удобное кресло - не на убогий стульчик для посетителей. Принялся осматривать потолок. Что он там надеялся увидеть?.. Слова напрочь вылетели из головы Евгения. Что говорить? Что делать? А этот тип, кажется, начинает нервничать. Вон, притопывает ногой и барабанит пальцами по подлокотнику. Ну же, скажи хоть что-нибудь! - Есть новости от Химика? - прохрипел Евгений. - Причем тут Химик? Он, Савва, сделал такое удивленное лицо - действительно удивленное что Евгений тут же покрылся холодным потом. Не тот! А откуда тогда знает пароль? Нет, это он... К тому же, он не спросил: "Что за Химик?" Евгений потер горло. - Мне... трудно. Я в первый раз... Савва хохотнул. - В первый раз всегда... н-да. Ладно. Слушай и запоминай. Маяковского двадцать восемь, одиннадцать ноль-ноль. Садовая пять, пятнадцать тридцать, имени Владислава Рыхлова, восемнадцать ноль пять. Запомнил? Повтори. Евгений послушно повторил названия улиц и цифры, судя по всему, обозначающие номер дома и время. Что от него хотят? Зря он вообще согласился на эту работу, ох зря. - В этих местах и в это время будет объект. Евгения передернуло. Хорошо, хоть мишенью не назвал, объект все же как-то более нейтрально звучит. - У тебя есть все небходимое. Выполняешь работу - получаешь деньги и прикрытие, НЕ выполняешь - нет денег, нет прикрытия, нет ничего. Все понятно? - Все. - До свидания. Или - на всякий случай - прощай. Савва вышел. Наверное, никто даже не заметил, как он шел по коридору, как входил в кабинет, как вышел. Это совершенно особое умение, этому даже учат - быть незаметным для окружающих. Очень полезное умение, надо сказать. Евгений отер лоб платком. На часах - половина третьего. Может, сослаться на плохое самочувствие и уйти? Выглядеть должно правдоподобно, у него и в самом деле видок сейчас еще тот. До конца дня Евгений все же досидел. Совсем не обязательно в таких делах оставлять следы, которые могут потом - в случае чего - всплыть в памяти: "Да, он в тот день действительно ушел с работы раньше". Домой шел в полубессознательном состоянии. Бросало то в жар, то в холод, мысли разбегались в разные стороны, а под горлом постоянно вертелась противная тошнота. Не сильная, а так... Подташнивало. Поэтому дорога, которая обычно занимала не более сорока минут, обошлась в цельных полтора часа. Дома запер дверь, залез под ледяной душ. И уже потом, приведенный в чувство, взял сумку и снова вышел. Уже сгущались сумерки. Савва сказал, чтобы перед этим днем он не ночевал дома. Зачем - так и не объяснил. "Не лучше ли будет, если я поведу себя естественно?" - просил Евгений. Савва неопределенно покачал головой. Ну, черт с ним, сказано, значит, сделаем...

* * *

Идти по окутанным лиловой полутьмой улицам было вовсе не приятно. Время такое. Каждую минуту ждешь, что из-за угла сверкнет нож и упрется тебе в глотку. И один бог знает, чего захочет злоумышленник. На газовый баллончик в кармане надежды мало - его еще надо успеть вытащить. Под массивными воротами с эмблемой РУФ кто-то увлеченно блевал. Сгибаясь пополам, хватаясь нетвердой рукой за стальное полотно. Явно со знанием дела. Видно профессионала. Я скривился от отвращения, прошел мимо. Улица Первоапрельская. Днем здесь ходить, безусловно, хорошо тихо, машин нет. А вот вечером... Любителей розыгрышей в темное время суток хватает. Баллончик вдруг стал свинцово-тяжелым: навстречу двигались трое. Они были еще далеко, так что я перешел на другую сторону улицы. Поскорее бы... Стараясь не оглядываться, почти бежал к ярко освещенному Тургеневскому проспекту. И ждал тупого удара в спину. Но, вроде, пронесло. Окунувшись в свет фонарей и витрин, я почувствовал явное облегчение. Даже настроение поднялось. Сел на автобус и подъехал к самой гостинице. Нащупал в кармане ключ с брелком: "315". Третий этаж. Если учесть, что этажей в гостинице восемнадцать, то мне несказанно повезло. Если вдруг придется подниматься пешком. Обнаружил конверт на свое имя. Открыл уже в номере. Фотографии. Примерно с десяток фотографий того, кого мне придется убить. Убить. За деньги. ...Это случилось неожиданно даже для меня. Откуда взялся этот молодой человек с блестящими глазами? Он назвался инженером Саввой Георгиевичем Вохиным, сказал, что ему нужна моя помощь как врача. Причем, срочно. Я схватил чемоданчик со своими врачебными принадлежностями, побежал следом за ним. Савва очень искусно сыграл испуг и растерянность. И, свернув за очередной угол, я просто не обнаружил его впереди. Он был сзади. В бок уперлось что-то твердое, явно металлическое. - Наслышаны о твоих успехах, - сказал он. - Первое место, стендовая стрельба. Поможешь нам, понял? Я кивнул. А что мне было делать? Согласился... Уже перед сном наглотался снотворного. Чувствовал, что сам не усну и наутро буду похож на выжатый лимон, на который к тому же наступили ногой. Но сон все равно был мучителен. Угнетенный химией мозг выдавал такие картины, что немудрено наделать под себя. Сколько раз я хотел проснуться, тянул руки вверх в попытке уцепиться за осыпающийся край реальности, но всегда срывался обратно в пропасть. Наконец, действие препарата угасло, в комнату ворвалось утро. Я умылся ледяной водой, что не доставило мне особого удовольствия. Зато привело в чувство. Так, на часах - восемь. Еще успею наскоро позавтракать и добраться до Маяковского. Двадцать восьмой дом... Что же там находится? Наверняка увижу зелено-голубой овал РУФ. Троллейбус катился как назло медленно. Я смотрел в окно, на часы и обливался потом. Десять минут, осталось десять минут... Поскорее бы покончить со всем этим... Интересно, они отстанут от меня или потребуют еще? Наконец-то! Действительно, хмурое серое здание с эмблемой РУФ на воротах. За воротами скорее всего скрывается обширный двор. Так, жилой дом напротив, чердак, разбитое окно. Главное - не попасться на глаза. Если меня заметят, я не проживу и двух часов. В прицеле - висок. А ведь Савва так и не назвал его имени. Объект да объект. Наверняка какой-то малоизвестный, но подающий надежды политик. С ними всегда так обходятся. Не завяжешь отношений с теневой республикой пиши пропало. Эти несколько дней я пытался воспитать в себе уверенность. И мне это почти удалось. Только вот почему дрожит палец на курке? И почему в глазах плавают круги? Бьется мысль: "Я делаю что-то непоправимо ужасное, это грязным пятном ляжет на меня". Мелькают люди, просто фигуры. Убегают драгоценные секунды, еще чуть-чуть - и все. И придется ждать. Чтобы ничего не сделать? Нет уж. И я выстрелил. Казалось, вся моя душа полетела в голову человека, виновного только в том, что он человек. Машинально схватились за пистолеты телохранители. Поздно. Я осел на пол. Дрожь превратилась в настоящую лихорадку. Меня колотило, как малярийного больного. И одновременно расплывалась в груди та самая грязь, о которой думал мгновение назад. Я вышел на улицу, стараясь сохранять хотя бы внешнее спокойствие. Свернул за угол, сел на автобус и только когда пришел в номер - меня стошнило. Блевал долго, ожесточенно. Показал, наверное, еще больший профессионализм, чем тот, у ворот. Кого убил он? Лучше об этом не думать. Все, это конец. Непослушными пальцами набрал номер. - Алло. - Савва? - Да. - Все. Готово. - Ты в гостинице. Я сейчас приеду. Я уронил трубку и осел на пол. Это галлюцинация или в его голосе действительно звучали дружественные нотки? Мне снова стало плохо. Едва успел добежать до туалета. Выворачивало наизнанку. Гуляла по телу боль. А потом пришли слабость и равнодушие. Я заглотил успокаивающего из аптечки. Поймал себя на том, что собираюсь сожрать целую горсть таблеток, и отбросил их в сторону. Те белыми кругляшками раскатились по полу. Вскочил, принялся ожесточенно топтать их, размалывать в порошок. Через полчаса в дверь постучали. Савва, кто же еще. Те же блестящие глаза и улыбчивое лицо. Подонок. Если бы не слабость в руках, я бы заехал ему между глаз. Он хоть раз кого-нибудь убивал ВОТ ТАК?! Да, наверное, убивал... Он похлопал меня по плечу. - Все нормально, работа выполнена отлично. Ты раньше нигде киллером не подрабатывал? Он усмехнулся. Вполне естественно. Я трясущимися руками повернул ручку замка. Прошелся по комнате. Какая-то сумасшедшая мысль родилась в сознании и, что удивительно, стремительно набирала силу. Росла даже не по минутам, а по секундам. - Садись. Он опустился в предложенное кресло. Я понаблюдал, как закипает вода в чайнике с прозрачным корпусом. Хорошая штука, электрочайник... Поставил на поднос две чашки, хлеб, чайные ложки, нож. - Я бы не отказался от коньячка, - подмигнул Савва, - да и тебе сейчас не помешает. - Не помешает? - переспросил я. - Откуда ты знаешь? - Знаю, - доверительным тоном сказал он. И потянулся за чашкой. А у меня перед глазами встал серый туман. Я и сам не понял, что случилось. Сквозь сизую завесу увидел, как хватает рука нож с подноса, как размахивается и как быстро исчезает лезвие в чьей-то груди. С чуть слышным хрустом. Савва выкатил глаза. Я выдернул нож, ударил еще раз - в живот, потом в горло. На губах Саввы вздулся красный пузырь, лопнул, темная струйка обозначилась на шее. Слава богу, сознание покинуло меня; рука уже готова была всадить этот же нож мне в сердце. Но этого не случилось...