Дэвид Герролд - Ярость мщения

– Я не пройду и десяти метров, разве не так?

Она пожала плечами, затянулась сигаретой и ответила: – Может, и пройдешь. Даже, может, доберешься до своего джипа. Только Орри сегодня еще не завтракал. Он вообще ничего не ел с утра, а потому сидит в джипе и поджидает тебя. Или кого-нибудь еще. Он получил разрешение сожрать любого, кто подойдет близко. Так что тебе придется прогуляться пешком.

– И уйти удастся не слишком далеко. Я слышал, что черви даже лучшие ищейки, чем собаки. Это правда?

– Я знаю способ, как проверить это, – рассмеялась она. – Меня зовут Джесси.

– Сколько времени вы находитесь у Деландро?

– Скоро год. Джейсон лучше всех. Знаешь, он – гений.

– Нет, не знаю.

– Правда гений. Сам увидишь. Даже больше, он – нечто выдающееся. Альфа. Знаешь, что это означает? Власть. Джейсон – источник. Я знаю, что тебе пока не понять этого. Но все образуется. Просто дай его знанию влиться в тебя. – Ее глаза сияли. – Тогда все поймешь.

– Вы очень высокого мнения о нем, не так ли?

Другую, более уклончивую формулировку я не смог придумать.

Она повернулась ко мне, затянулась сигаретой, потом сказала: – Послушай, когда Джейсон подобрал меня, я была ходячей раненой. Ты ведь слышал о стадах?

– Одно даже видел, в Сан-Франциско, – кивнул я.

– Да, но там оно искусственное. Они собрали всех в одну кучу, потому что думают, будто так легче управлять ими – парой тысяч сразу. Я жила в настоящем стаде. – Она говорила об этом совершенно спокойно. – Ниже по побережью, в Лос-Анджелесе. Нас было всего тридцать или пятьдесят – это оптимальная численность. Мы не слишком жались друг к другу, просто бродили вокруг, как кучка ошеломленных зомби. Многого я не помню. Помню только, что постоянно хотелось есть, и мы ели все подряд, что можно и чего нельзя. А потом появился Джейсон и не позволил мне больше оставаться зомби. Он вернул меня к жизни. Теперь я живая. Я – частица нашего будущего. – Она с гордостью похлопала себя по животу. – У меня есть дело, которое надо выполнить.

– Примите мои поздравления, – сухо сказал я и, затянувшись в последний раз, щелчком отбросил сигарету через поляну.

Блестящая черная тысяченожка прошмыгнула по земле, схватила окурок и сожрала его – прямо с тлеющим концом. Один из червей скользнул вперед, сграбастал тысяченожку и затолкал себе в пасть.

Джесси затушила сигарету о дощатую крышку стола.

– Позволь предупредить тебя кое о чем. – Неожиданно она стала чрезвычайно серьезной. – Мы представляем новый порядок, новую жизнь во Вселенной. Мы живем в совершенно другом мире, отличном от твоего. И хотим поднять тебя на свой уровень – и поднимем в конечном итоге. Но сейчас ты продолжаешь хранить верность шайке высокопоставленных уголовников и готов убивать во имя этой мнимой преданности. Поэтому ты пока представляешь для нас опасность, и мы вынуждены эту опасность нейтрализовать. Мы не хотим убивать тебя, но убьем, если потребуется.

– Да, конечно, – дерзко ответил я. – Это ведь часть нового образа жизни. Вы без этого не можете, не так ли?

Она удивленно посмотрела на меня.

– Между прочим, да. – И горячо добавила: – Но разница заключается в том, что мы способны контролировать свои поступки. Это – заслуга Джейсона. Настоящая свобода! Мы свободны от оков преданности кому бы то ни было и ложных идеалов, которые ты считаешь жизнью. Ты хочешь жить полноценной жизнью, Джим? Мы научим тебя жить в понимании этого слова – более того, подарим тебе свободу, о которой ты даже не подозреваешь! Однако фокус состоит в следующем: все, что будет с тобой происходить, особенно то, что мы будем делать, чтобы разрушить твои ложные убеждения и глупую преданность, ты воспримешь как угрозу своему существованию. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Я посмотрел на нее: – Понимаю. Вы не просто спятившая с ума болтунья. Вы – офицер службы пропаганды, верно?

Она даже глазом не моргнула.

– Я задала вопрос. Ты понял меня?

– О да. Я понял. – Во мне снова закипела враждебность. – Даже больше, чем вы думаете.

– Глупости, ничего ты не понял. Ты по-прежнему относишься к неразбуженным.

– Неразбуженным?

– Ты по-прежнему зомби, – пояснила Джесси. – Бродишь вокруг да около в своем трансе. Ты думаешь, что живешь, а на самом деле даже не знаешь, что такое жизнь. Пока не знаешь.

Я отвернулся. Глядел на небо, на деревья, на дома – на все, что угодно, только не на нее. Джесси терпеливо ждала. Наконец я снова встретился с ней взглядом.

– Я хочу пить.

Она передала мне фляжку. Вода была теплой.

– С тобой все в порядке?

– Нет, – ответил я. – А вы ожидали другого?

– Тебе страшно?

Я сделал еще глоток. Опустил глаза на землю. Покачал головой. Я не отвечал на вопрос, и она могла подумать, что так оно и есть. Но я в это время думал: «О, мамочка Маккарти, куда вляпался твой сын на этот раз?» Не поднимая глаз, я вернул флягу.

– Не надо волноваться. Это пройдет. И, встав, Джесси пошла прочь от меня.

Представьте такую картину:Хоровод ведут мужчины.А кто-то прилег на бочокИ свой канифолит смычок.Вот бы прервать их концерт посредине!

7 ЛУЛИ

Параноики имеют свойство надоедать добрым людям.

У них было три мотоцикла, два военных грузовика с брезентовым верхом и микроавтобус. А теперь еще и мой джип.

– С кем ты хочешь ехать? – спросила меня Джесси. – С нами в микроавтобусе или с Орри в грузовике?

Я немного подумал. По крайней мере, точно известно, чего следует ждать от Орри.

– Если можно, в микроавтобусе. Спасибо.

Я забрался в него через заднюю дверцу. Внутри тихонько сидела та самая малышка и раскрашивала картинки в альбоме. Увидев меня, она подняла голову: – Привет. Ты поедешь с нами?

– Он наш гость, Лули, – сказала Джесси, поднявшись в автобус следом за мной. – Садись здесь, – показала она мне.

– О, – сказала Лули. – Хочешь бутерброд? А может, воды?

– Что? Нет, спасибо.

Внезапно я почувствовал себя отвратительно. Болван! Лули – приманка.

– Я сама сделала бутерброды, – похвасталась она. Я слабо улыбнулся.

– Не хочу, спасибо.

Это не ее вина, сказал я себе. Она еще слишком мала, чтобы понимать. Между прочим, сколько ей лет? Трудно сказать. Впрочем, какая разница. Теперь это не имеет значения. Маккейн мертв. Должно быть, она знает о этом. Как она могла не понимать, что делает? Я заставил себя разжать кулаки. Хотелось схватить Лули и трясти. изо всех сил. Пока глаза у нее не вылезут, пока она не подавится собственным языком, пока кости у нее не захрустят…

Чертова кукла! Я откинулся на сиденье и, скрестив руки на груди, злобно уставился перед собой, чувствуя, что схожу с ума.