Наталья Новаш - Деревянная девочка, или Ди — королева кукол

Раздался какой-то звук. Мы глянули в дальний угол слева, если круглый изгиб стены можно назвать углом. Там, на полу, утопая в мягкой подушке, спал котёнок, и это он стал урчать, урчал всё громче, но мы разглядели его, только подойдя ближе.

Маленький «голубой британец» спал, свернувшись калачиком, как все коты этой породы — в позе эмбриона, обнимая хвостом и лапками свою крупную ушастую головку с пушистыми усиками. Они топорщились во все стороны, как антенны.

Я с удивлением рассматривала три посудины, что крепились к стене, — кошачий туалетик с решёткой и две миски из пенопласта: с водой и кормом.

— Зачем тут котёнок? — удивилась я.

— Господи не приведи узнать… — прошептал он. — И сядь скорее… Дай мне свой медальон.

Я опустилась на что-то упругое и сняла цепочку. Незаметный издали мягкий валик вроде длинной подушки опоясывал здесь стену. Сидеть было удобно. Дверь, в которую мы вошли, очевидно, была сейчас напротив, я и не заметила, как та закрылась. На уровне человеческого лица там виднелся небольшой пульт — белая доска с кнопками, где мой спаситель что-то проделывал с медальоном.

— Следующая остановка — твоя. Дверь откроется, ты пройдёшь через поезд к знакомому тебе выходу в среднем вагоне… одна, если меня не станет.

Внезапно завыл котёнок. Он выпрыгнул на пол с подушки, поднял головку и заорал противным голосом, как орут мартовские коты. В этом вопле было столько безнадёжности и тоски, что стало страшно.

— Он же маленький. Как у него получается? — попробовала я пошутить. И по-настоящему испугалась: стоявший напротив человек обернулся ко мне. Я его хорошо знала, но таким его никогда не видела. В лице было отчаянье. Полное отсутствие надежды. Он обречённо указал на потолок:

— Они там, над нами. «Тарелки»…

— И что теперь будет?

Кот продолжал орать.

— Он их чувствует?

— Да. Только эта порода… «Голубые британцы» с большой головой наделены особой чувствительностью.

— Так что же нам делать?

— Вопрос только в том, какой выберут способ нас убить. Повезёт — если голография их обманет. От нейтронного… и всех других излучений кабина нас защитит. Но если…

Где-то над головой зазвучал далёкий, леденящий душу однообразный напев. Словно электронная музыка или завывание метели. Мы посмотрели на потолок.

— Вот… Самое страшное. Они предпримут иголочную атаку…

«Атака иголками»! Об этом я тоже знала. Потоки тончайших игл, проходящих сквозь всё, как сквозь масло. Через металл и пластик. Но внедрившись в живое, они останавливаются. Проникают в тело не глубже двух сантиметров. Этого достаточно, чтобы поразить мозг. А попав в человеческое тело, иголки начинают вертеться, как винт в мясорубке, и приносят мгновенную смерть. Спасти может лишь многометровый слой гранита.

Поющий небесный звук леденил душу. Это было пение эфира — волшебная музыка сфер, о которой я где-то читала. Вдруг звуки сделались громче, усилились, как зубная боль…

— У нас ещё две минуты… Ди, я должен тебе объяснить… Спасёшься ты и котёнок.

— Как?

Он невесело усмехнулся:

— «Голь на выдумки хитра», знаешь ли… Когда-то существовала такая поговорка. Люди всегда что-нибудь да придумают! Один не спасётся, нет. Только если их двое. Двое выживут из четырёх. Десять из двадцати… Понимаешь?

— Да.

Я понимала. Спастись могли только люди. Способные закрыть других своим телом. Разумные. Способные к самопожертвованию. Животные погибнут все.

Он протянул мне котёнка.

— Положи его на пол. И ложись сама. Руки… по швам… вытяни так, чтобы кот оказался между ними, на него будет меньше нагрузка… Не бойся, мы его не раздавим. Кошки живучие. Он выдержит наш с тобой вес…

Я заплакала. Слёзы полились сами, но рыдания не принесли облегчения. Как тогда в театре…

— Не плачь!.. Мне совсем не страшно. Так умереть будет для меня счастьем. Как можно было с этим смириться? Меня сотрясало от прорвавшейся боли. От горьких рыданий, неподвластных разуму и воле. Я не могла их остановить.

— Перестань! Мы теряем время. Погибнем все…

Наконец, мы с котёнком устроились на полу. Он лёг рядом.

— Это пока. Я прикрою вас в последний момент.

— Слышишь?

Воющий звук делался всё слабей.

— Нам осталась минута. Атаку начнут, когда настанет полная тишина…

И он дал мне последние инструкции. Лежать что бы ни случилось, не высовывая даже палец — иначе тот превратится в кровавый фарш. Лежать даже тогда, когда всё кончится, пока не зазвучит сигнал. Объявят: «Остров Гордона». Я должна взять только котёнка. О вещах не думать. Они остались там, под сиденьем у окошка… И бежать, мчаться к выходу в среднем вагоне. На выживших не обращать внимания — чем скорей отправится поезд, тем скорее к ним придёт спасение… Это было всё. Звук сделался еле слышным… и наступила тишина.

— Теперь потерпи…

От донёсшихся из вагонов душераздирающих криков я потеряла сознание.

Глава пятая

Спасение ждало меня за дверью. На причале стоял человек с собакой. Для Клайва он был слишком молод, казался невыспавшимся и одетым слегка небрежно.

Дверь у меня за спиной беззвучно закрылась. Тотчас обдало гудящим ветром и солёными брызгами. Я оглянулась, но поезда уже не было. За спиной был только синий бесконечный океан.

А передо мной был остров. Не плоский искусственный айл, как во время предыдущих остановок, а самый настоящий остров — гора, покрытая сосновым лесом. Левей горы — там, где далеко в море был виден сделавшийся совсем маленьким, как игрушечная «Голубая стрела», мой поезд, там, в вышине, синей, как океан, белел над нами то ли Везувий, то ли Олимп — заснеженная вечная вершина.

— Шеф не сумел вас встретить, у него эксперимент, — сказал человек с улыбкой. — Я у него — вроде ассистента.

Котёнок, которого я прижимала к себе, зашипел и стал вырываться. Пёс — огромная, хорошо обученная овчарка — продолжал стоять смирно, но существо у меня на груди превратилось в чертёнка. Вцепилось в меня когтями, оскалившись, продолжало шипеть и в безмерном ужасе раздирать мне руки, продолжая вырываться с поразительной силой. Я не смогла его удержать. Одним прыжком преодолев неширокую полосу причала, котёнок помчался по песку к соснам и исчез в лесу. Я бросилась следом.

— Попробуйте поискать на склоне, — крикнул мне человек с собакой, — но далеко не ходите. Отыщется.

Я побежала по горячему песку. Он подступал прямо к скалам. На скалах зеленел дрок, росли можжевельник и какой-то вечнозелёный кустарник с бутонами вроде рододендронов. Преодолев пологие каменистые уступы, я оказалась в лесу.