Илья Панин - Осознание хаоса

В тот же миг напряжение ушло из тела, а туман неожиданно рассеялся, и посреди пустынной улицы Данила опять увидел Кудесника. Почему-то теперь это его не удивило, не испугало и не расстроило. Данила устало доковылял до ближайшей стены, сел прямо на мокрый асфальт, облокотился спиной на холодные кирпичи и закрыл глаза.

— Ты ошибся в выборе слов. — Голос Кудесника звучал прямо в его голове. — "Я люблю. Я люблю. Я люблю" — об этом ты и не подумал. Чтобы сдохнуть, не надо ни ума, ни смелости. Отдать себя на растерзание Зверю — закамуфлированная трусость. Зверь выплюнул тебя, Данила. Зверь не питается падалью.

— Кто ты? Что тебе от меня надо?

— Я тот, кто должен помочь тебе вспомнить ВСЁ.

— Вспомнить всё! — Данила горько ухмыльнулся. — Понятно, я — секретный агент, засланный на эту планету с великой миссией и потерявший память. Только что-то этот агент, мягко говоря, не очень похож на Шварценеггера. Скорее, я похож на Иванушку-дурачка, что кричит в жопу Змей-Горынычу: "Выходи, биться будем!"

— Очень приятно, что этот "агент" вместе с памятью не потерял и чувство юмора. Оно тебе весьма пригодится в предстоящих переделках.

— В каких еще переделках? Объясни мне, ради Христа, в чем смысл этой дурацкой игры?

— Ради Христа? Хорошо. Представь себе одиночную камеру — серые стены, одна дверь и маленькое круглое окошечко наверху. Представь себе человека, который родился и вырос в этой камере и ничего кроме этой камеры в жизни своей не видел. Все стены этой камеры завешаны табличками с надписями: "жизнь, жизнь, жизнь, жизнь, жизнь…", и только на дверях висит табличка: "Смерть!"

Как ты думаешь, Данила, почему, когда Христа приколачивали к распятию, он искренне жалел своих палачей и постоянно повторял: "О, Господи, они не ведают, что творят"?

— Он знал о том, что находится там, за дверью?

— Да, в этом-то и заключается великая ирония — к человеку пришел проводник, чтобы помочь ему выбраться из темницы, но человек вытолкал спасителя за дверь, а образом спасителя завесил все стены своей камеры, вместо табличек с надписью "Жизнь". И стал поклоняться ему, как Богу.

— Очень поучительная притча. Но мне непонятно — зачем тогда человек вообще рождается на свет, если смысл жизни — выбраться из жизни?

— Вот! Гениально, Данила! Правильно сформулированный вопрос всегда содержит в себе недосформулированный ответ — смысл жизни — выбраться из жизни. Не умереть, не покончить с жизнью, а именно выбраться.

— Сложно это все. — Данила огляделся по сторонам. Длинная улица — жизнь. Холодный и серый асфальт, как символ безысходности. Кирпичные дома, как стены каменного коридора. Переулки — перекрестки в лабиринте жизни. А выход где?

— Все границы иллюзорны, Данила. Все измерения — фантом. Твой разум — твоя тюрьма. Твои мысли — Гончие барьера.

— Да какие там Гончие?! Скорее, замороженные черепахи…

— Гончие барьера — пожиратели душ. Они охраняют границы материального мира. Двигаются они только через углы. В этом их коварство, но в этом и слабость. Избегай углов. Плыви по извилистым волнам. Увидишь Солнце, подплывай к нему по спирали. А увидишь Гончих барьера, ускользай от них по кривой…

— Послушай, Кудесник, может, хватит мне голову морочить символизмом. Будь человеком, объясни нормальным языком. Почему разум — это тюрьма? Почему измерения — это фантом? Почему Гончие двигаются только через углы?

— Хорошо, давай начнем все с самого начала. Я расскажу тебе еще одну притчу. Жил-был человек. И жил он в гробу…

Данила согнулся пополам и начал ржать. Он не мог с собой ничего поделать — его просто распирало от смеха:

— Ха-ха-ха, а на стенках гроба было написано…

— Ничего там было не написано. Там было темно, как в жопе у негра. — Старик, похоже, не склонен был придавать своим "учениям" академическую серьезность. Наоборот, по всему было видно, что Кудесник очень рад тому обстоятельству, что Данила избавился от паники и вновь обрел чувство юмора. — Человек жил в гробу и "в гробу он себя видал" в прямом и переносном смысле. Слева и справа, спереди и сзади, сверху и снизу человек был зажат тесными стенками. Он родился и вырос в этом гробу и ничего кроме гроба за всю свою жизнь не видел. И думал человек, что гроб — это и есть Мир…

Продолжать, или ты уже все и сам понял?

— Продолжай. Ничего пока не понял, но начало интересное! Двери с надписью "Выход", я так понимаю, в этом гробу уже нет?

— Нет входа, нет выхода. Нет поворота налево, нет поворота направо. Нельзя опуститься, нельзя возвыситься. Нельзя понять — большой мир или маленький. Для этого человека не существовало измерений, потому что измерять было нечего. Но вот однажды стенки слева и справа вдруг исчезли. И с великим изумлением понял человек, что Мир — это не гроб, а бесконечный узкий тоннель. И он, человек, может, перекатываясь с боку набок, двигаться вдоль по тоннелю этого Мира. У человека появилось линейное измерение — раз с боку набок, два с боку набок, три… Жить стало интереснее, жить стало веселей…

Продолжать, или ты, наконец-то, сам все понял?

— Далее, по логике, должны исчезнуть еще какие-то стенки.

— Так и есть. Исчезли стенки над головой и у ног. И Мир, перестав быть тоннелем, превратился в бесконечную плоскость. Человек пока еще не мог встать в полный рост (мешала бесконечная крышка гроба), но зато теперь он мог крутиться вокруг своей оси и произвольно перекатываться по плоскости в любом направлении. Мир стал двухмерным!

— А потом исчезла крышка гроба, и Мир стал трехмерным!

— Да! И человек, встав в полный рост, научился не только передвигаться по плоскости, но и летать, используя различные приспособления. И какой генеральный вывод напрашивается из этой притчи?

— Э-э-э… не уловил, пока.

— В Мире нет никаких измерений!

— Как нету?! Наоборот, они появились — их стало целых три!

— Да нет же никаких измерений, Данила, есть только ограничители свободы. Давай теперь возьмем этого "воспарившего" человека и опять затолкаем в гроб. "Что произошло? — Изумляется человек. — Куда снова делись три измерения?"

Да никуда они не делись! Они всегда были и, в то же время, их никогда не было. Единственное, что реально всегда было и есть в жизни человека, это ограничители свободы: слева и справа, спереди и сзади, сверху и снизу, а самое главное, глубоко внутри он зажат тесными стенками ограничителей, а вдоль этих стенок рыщут сторожевые псы — Гончие барьера.

— Так, так, так. Подожди, подожди! Если в Мире нет измерений, а есть только ограничители свободы. Если любое измерение суть ограничитель. То откуда тогда они берутся — все эти ограничения, и Кто их нам навязывает?