Сергей Герасимов - Изобретение зла

- Как он там? - спросил Красный.

- Плохо. Сделали операцию.

- И все равно плохо?

- И все равно плохо. Скажи, какие у него были волосы? Длинные?

- Да такие как у меня, - ответил Красный. - Он их тоже подвязывал. А что?

- А ногти? Как он стиг ногти?

- Как все, когда длинющие вырастут.

- Ты ничего необычного не замечал с его ногтями?

- Нет.

- У него была обычная кожа?

- Откуда я знаю?

- Ладно, иди.

- А мне не нужно разрешения, чтобы уйти, - сказал Красный и пошел в сторону лестницы.

Что это он здесь шляется на чужом этаже? - подумал доктор Мединцев.

17

Красный имел большие костлявые кулаки, которыми на спор пробивал доску средней толщины. В палате его побаивались, но постоянно задирали, совсем чуть-чуть. Красный часто хамил врачам, любил издеваться над санитарками, но всегда чувствовал грань между "можно" и "нельзя". Когда он был не в духе, каждый старался держаться подальше от него. Каждый, кроме Пестрого - тот ничего не боялся.

Сейчас он был очень не в духе.

Он вошел в палату и сел на постель. Свет из экономии отключили ещё два часа назад, сволочи. Стучал дождь по желтому окну. Судя по звуку, кто-то ел варенье ложкой из банки. Играла тихая музыка.

- Кто это у нас музыкант? - спросил Красный.

Музыка мгновенно прекратилась, будто накрытая колпаком.

- Они зарезали Светло-зеленого, - сказал Красный. - Я только что видел врача. Они сказали, что было плохо, а после операции стало ещё хуже. Со всеми нами будет тоже самое. Вы можете оставаться, а я ухожу.

- Хотел бы я знать как? - поинтересовался Пестрый.

- Не твоего ума дело.

- Я тоже ухожу, - сказал Коричневый.

Остальные промолчали.

- Ну досвиданья, что ли? - сказал Красный тихо и вопросительно.

- Возьми мой шарф, - ответил Пестрый. - Завтра отдашь, когда вернешься.

- Ты думаешь, что я не смогу?

- Не сможешь. Это судьба.

- Судьбы нет. А если есть, я ей морду набью вот этим, - Красный показал кулак темному потолку, - пусть только попробует мне помешать.

- Будешь на улице, купи мне сигареты.

Пестрый любил шутить.

Они спустились на второй этаж и прошли по длинному темному коридору. Окна выходили во двор, а во дворе горела лишь одна лампочка и та включенная через диод, для экономии. Черный коридор кажется бесконечным в длину - шары ламп под потолком отбрасывают одинаковые овальные тени, эхо шагов, особенный запах долгой необитаемости. Здесь старое крыло госпиталя, теперь совершенно пустое.

Когда-то совсем давно, во времена дедушек, весь госпиталь помещался здесь.

Потом построили новое здание, а это так и осталось пустым. Выбиты стекла над дверями, иногда осколки трещат под ногой, старый пол из толстых, но истертых досок. Стены исписаны черными надписями. Здешние легенды говорят, что старое крыло сохранилось ещё с довоенных времен.

- Может быть, мы не пойдем дальше? - спросил Коричневый.

Это место пользовалось дурной славой. Рассказывали многое и каждый старался выдумать что-нибудь похлеще. Самой известной была версия о маньяке, якобы раздиравшем всех, кто попадал в его владения. Раздиравшем на две половинки - левую и правую, за ноги. Раздиратель будто бы задавал три вопроса своей жертве, перед тем, как умертвить. По поводу вопросов мнения расходились. Некоторые утверждали, что знают вопросы и даже предлагали верные ответы, но ведь если никто не ответил и никто не спасся, то кто же сможет рассказать ответ? История о раздирателе обросла за годы многими подробностями, похожими на правду и не очень похожими. Говорили, что в дальнем конце коридора есть люк, большой квадратный люк, который ведет вниз, на первый этаж. Именно из этого люка и появляется раздиратель. Через люк можно попасть на первый, а затем на первый подземный этаж. По общепринятой версии, подземных этажей было тридцать три, а раздиратель жил на последнем, на тридцать третьем. Потому он редко и появлялся, что трудно подниматься так высоко. Говорили, что раздиратель - это дух прежнего хозяина дома, того, который жил до войны. В истории эти никто не верил днем, от них становилось немного жутко ночью, особенно когда расказчик придумывал новую, особо страшную деталь, но оказаться так, беззащитными, среди ночи здесь...

- Может быть, мы не пойдем дальше?

- Мы сейчас не пойдем, - ответил Красный, - потому что я забыл одеяло.

Возьмем одеяло, потом вернемся и пойдем дальше. Понял?

- Нет. Зачем одеяло?

- Сторожа душить.

- Тогда я не хочу.

- Тогда я буду сначала тебя душить, а потом уже сторожа.

- Может, как-то по другому?

Красный махнул кулаком, но не попал. Обычные собеседники Красного предпочитали стоять на расстоянии вытянутой руки.

- Ладно, я молчу, - сказал Коричневый.

Они вернулись, вставили в дверь ручку от швабры (ручка наивно запирала дверь в запретный коридор), потом Красный взломал замок в комнате уборщиков. Взломать замок оказалось совсем просто: замок был маленьким, а петли ржавыми и тонкими. Пальцы Красного были крепкими, как железо. Достали темное одеяло с полосками.

- Как мы спустимся туда? - спросил Коричневый.

- Через люк.

- Через ТОТ люк?

- Да. Я проверял, он там есть. Он просто завязан проволокой, без замка.

- Откуда ты знаешь, куда он идет?

- На первый этаж, а куда же еще? Или ты раздирателя боишься?

- Но я не боюсь. Но всякое же бывает.

- Всякое бывает в сказках. А мы с тобой не в сказке, а жизни. Видишь вот это? - он показал кулак - Это настоящая вещь! И пусть попробует кто-нибудь с этим справиться! Я этим любую стену пробью.

Они вернулись, нашли люк, который действительно оказался широким и квадратным.

- Видишь, правда, - сказал Коричневый.

- Конечно, правда. Просто кто-то сюда лазил и видел люк, а потом придумал все остальное. Держи, - он отдал одеяло и Коричневый отошел к окну.

Красный повозился с проволокой и поднял крышку.

- Смотри.

- Там темно.

- Конечно, там темно, а что же ты хотел? Чтобы тебе здесь фейерверк устроили в честь встречи? Это какая-нибудь кладовка.

Красный нашел стеклышко и бросил вниз. Стеклышко упало близко и мягко.

- Я полез, сказал он.

- Эй, - вспомнил Коричневый, - а кто сегодня сторожит?

- Анжела. Она опять пьяная будет. Ее придушим и уйдем в город.

- В ночной город? - ужаснулся Коричневый.

- В вечерний город. Не бойся, я тоже жить хочу. На ночь спрячемся в каком-нибудь подвале.

18

Вечерний город жил. Кощеев увидел дыру в заборе; забор был каменным и очень белым, для заметности в темноте, а дыра маленькая и черная, и в эту дыру один за другим пролазили маленькие дети. (Кто-то вскрикнул и шарахнулся сзади;

Кощеев обернулся, две фигурки убегали в сторону деревьев.) Для детей естественно лазить в дырья, гораздо естественней, чем проходить в двери, философски подумал Кощеев и огорчился, вспомнив о своей склонности к философии. Склонность была навязчива, но бесполезна, как пустоцвет.