Владимир Савченко - Призрак времени

— А ты? Ты хочешь лететь?

— Конечно. Я обязан, это моя работа. Но не волнуйся, все будет тип-топ. Семь посадок на спутники Юпитера, две на Сатурн… на Титанию, на Нептун. Десяток рейсов через астероидный пояс за Марсом. И как видишь, цел.

Помолчали.

— Тони…

— Что?

— Нет, ничего.

— Ты чем-то расстроена, Галинка?

— Это так… обидно и противно покоряться уравнениям. "Пятая степень"! "Лишняя масса"! Будто я уже не человек, а просто пятьдесят пять килограмм.

— Тем более, что в тебе их не пятьдесят пять, а пятьдесят три.

— Да нет, наверно, уже пятьдесят пять…

И Бруно Аскер не спал, сидел у компьютера, считал, прикидывал. Но идея (Идея! Идеища!!!) выпирала такая, что вряд ли ей (Ей! Ее Величеству!) требовалось дотошное обоснование и числовое оформление.

… Переживания этих дней были самыми сильными в его жизни, в жизни большого ученого и таких же масштабов деятеля, в жизни с крупными делами и достижениями, а стало быть и с сильными чувствами. Так вот, все те против нынешних — пустячок. Даже не пустяк.

… На Земле казалось, что, если мыслишь вселенскими категориями, да еще строго, то вроде как сопоставим с ней, соразмерен. Мы-ста, ха! Вот тебя и ткнули носом в твою малость. Да не только твою — человечества. Мы-ста…

… Нет, милый, Вселенскому действию — спокойненькому, небрежному: 15 лет (ее мгновение) несло нас не туда — можно противопоставить только действие. И возможность такового (Его! Его Величества ВсеДействия!) есть.

"Пойти к капитану? Ох, нет: тяжелодум, сама обстоятельность. Не воспримет. Здесь надо быть авантюристом, верить в удачу. Надо потолковать с пилотом. Ничего, что мы оппонировали — он как раз такой."

Включил связь, набрал код каюты Летье:

— Антон. Это Аскер. Пожалуйста, прийди.

— Чего это вдруг? — у Летье был недовольный голос. — Я занят.

— Ничего. Очень нужно. Прийди сейчас ко мне — а то я прийду к вам.

Пилот появился с хмурым видом:

— Что за пожар? Ты ж знаешь…

— Знаю, но все это сопли. Слушай…

Когда Антон Летье, астронавт, выслушал и понял, для него все вдруг изменилось. Жизнь покрупнела, стала Вселенской — а до этого только казалась такой. Со всеми ее посадками на спутники Юпитера и куда-то еще. Да, все кроме этого замысла теперь было сопли, пустячок — даже не пустяк: в тот же список и что в каюте ждет любимая девушка, и что летели не туда. Туда. Просто это они отступали для разбега.

Он забыл, что обещал Галинке быстро вернуться.

— Пошли к Ивану. — Посмотрел Аскеру в глаза, улыбнулся. — А ты недаром физик. Голова. Это ж надо!..

— А то! — ответил тот.

5. Во Вселенной поступают по-вселенски

Они заявились к капитану в каюту.

Корень как раз складывал в ящик все лишнее, включая книги. На выброс.

— Ну? — глянул он на них исподлобья; появление вместе двоих не слишком ладивших меж собой членов экипажа сразу его насторожило; ясно, что неспроста. — С чем пришли?

— А с чего начать: с плохого или с хорошего? — спросил Летье.

— Начни с хорошего.

— Тогда я, — вмешался Брун. — Ускорений будет не пять, а четыре.

— Как так?

— Ну… это трудно постижимый и, тем не менее, четкий факт релятивизма. Если бы Г-1830 оказалась на месте, мы затормозили бы там, вышли на орбиту у нее, выключили двигатели, поработали, потом стали бы разгоняться к Солнццу, было бы два отдельных ускорения. От 0,82 с до нуля, потом от нуля до 0,82 с. Теперь же не так: мы УЖЕ разгоняемся в сторону Г-1830, уже набираем скорость к ней. В силу отсутствия единой системы отсчета ускорение важнее скорости, понимаешь?

— Не очень…

— Да я и сам не очень, но это так. Мы не гасим скорость, а поворачиваем ее вектор в 4-мерном континууме. Если бы остановились у звезды, то гасили бы, а так нет. Короче, вот что: при непрерывной работе двигателей невозможно отличить, ускоряется ли корабль от нулевой скорости… как, скажем, при старте от Солнца — или отрицательной, не в ту сторону. Для релятивизма нету нулей и нету не тех сторон, когда вышел на субсветовую…

— Это значит, — нетерпеливо вмешался Летье, — что на самом деле идет не торможение с переходом в ускорение, а ДВОЙНОЙ РАЗГОН. Я вам еще добавлю: не четыре, а три с половиной ускорения достаточно. Как мы собираемся отправить троих с 0,3с в расчете на то, что заметят, удивятся и перехватят, — так ведь и сами можем возвратиться в Солнечную с пустыми баками на полусветовой. Ведь они же предупредят. Там подготовятся…

— А если не долетят наши в глыбах? — спросил капитан. — Или там не перехватят?

— Ну… тогда и нам туда же дорога. И теперь итоговая скорость оказывается не 0,82с, а… сколько, физик?

— По моим расчетам 0,953с.

— Ага. Это действительно хорошая новость. Под нее я выдержу и плохую, давайте.

— Да плохую ты и сам знаешь, Иван. Только делаешь вид, — спокойно сказал Тони. — Мы не вернемся. Ни на полусветовой, ни на какой. Дай бог долететь. Если сгинем не у той Г-1830,в сложно-непонятном мире, то на обратном пути. Слишком уж все на пределе, без запаса надежности. Да и конструктор был прав: можем ничего серьезного более там не открыть — так пустячки. Не из-за чего будет особо стараться уцелеть и вернуться…

— Не та тональность, Антон, — вмешался Аскер. — Не то говоришь. Эта "плохая" на самом деле очень хороша. И не только потому, что ускорений будет не пять и не три с половиной, а только одно. Мы создадим Вселенское Действие! Да, одно ускорение — но зато это будет по-вселенски.

… Капитан, как и Летье, сразу все понял — и тоже вдруг почувствовал хорошее настроение, прилив сил. Благодаря этой Идее он перестал быть ничтожеством в космосе, мошкой. Это угнетало его более всего. "Ага!.." Конечно, только одно ускорение; как у предков-запорожцев или тех, что воевали в кровавом ХХ веке. Подниматься в атаку — и вперед. Жизнь ли, смерть — не в этом дело. Вперед!

Как-то все вдруг встало на места. Даже то, что во всех их спорах наиболее уместны (результативны, как выразились бы рационалисты) оказывались наивные реплики и суждения Галины Крон, самой молодой и младшей по должности. Они направляли мысли, а в конечном счете и решения. Она носила ребенка, она была мать — как и Вселенная. Она глубже всех их чувствовала ситуацию.

— Ну-ну, развей свою мысль. Так что?

— А то, что во Вселенной нужно поступать по-вселенски, — продолжил Брун. Как она с нами, спокойненько зашвырнув нас не парсеки не туда, так и мы с ней. Ну, не то что совсем так, не на равных, куда нам, — но с полной отдачей. А это будет вот как…