Николай Гомолкo - Шестой океан

Крутский не удержался, отпустил какую-то шутку. Но это Свистунова не развеселило. Он смотрел на приятеля молча и холодно. Потом поднялся, подошел ближе и, опустив на его плечо тяжелую волосатую руку, сказал:

— Какая толстая и широкая у тебя шея.

Крутский засмеялся и спросил, к чему это он говорит. Свистунов минуту молчал, будто что-то обдумывая, потом проговорил:

— На такой шее, наверное, очень легко въезжать в рай.

Крутский хмыкнул, обиделся. Понял, что над ним издеваются.

— Милый мой, — сказал он, подыскивая подходящие слова, чтобы парировать удар, — посмотрел бы ты лучше на себя. А меня не трогай. Своя голова на плечах, как хочу, так и живу.

Учились они в одной группе. После окончания школы им сказали:

— Вы будете служить Штатам и Белорусскому Ураду.

Крутский принял это сообщение безразлично, а Свистунов недоуменно передернул плечами и, тихо выругавшись, решил ждать лучших дней.

И вот они в салоне своего нового хозяина. Назаров сел напротив разведчиков и некоторое время изучал их лица.

— Вы мне нравитесь, — сказал он деловито. — Я люблю шутки. Только имейте в виду — шутить нам придется мало. Направляемся на ответственную операцию.

— Мы ничего о ней не знаем, — сказал Свистунов. Назаров поднял руку и, рассматривая на пальце дорогой перстень, сухо бросил:

— И знать не должны. Операция строго секретная.

— Одним словом — темная ночь, — в негромко заметил Свистунов.

— Мне говорили, вы хорошо знаете дело. Перед полетом сообщу о явочных квартирах, шифрах. А сейчас зайдем в эту комнату, — показал Назаров, — я подберу вам кое-что…

Крутский и Свистунов молча прошли за своим хозяином. Комната была небольшая, но чистая, светлая. На столе у окна стояли объемистые картонные коробки, а возле них лежало несколько пистолетов.

Крутский сразу подошел к столу, взял в руки новенький пистолет и стал внимательно его разглядывать. Назаров подозрительно глянул на Свистунова, в замешательстве остановившегося посреди комнаты.

— А ты что? — сквозь зубы процедил он. — Испугался? За шкуру свою дрожишь?

— Мистер Назаров, тут столько всего, что недолго растеряться, — начал оправдываться Свистунов. — А из пугливых ли я, вы можете проверить.

— Что ж, ты вынуждаешь это сделать, — с какой-то мрачной улыбкой проговорил Назаров, доставая из кармана пистолет. — Вот коробка спичек, поставь на голову…

Свистунов беспрекословно выполнил приказ. Крутский стоял у окна, затаив дыхание. Шутки шутками, но это уже слишком. Маленький просчет — и катись, как говорится, на тот свет…

Выстрел. На пол полетела коробка и отбитая пулей штукатурка. Свистунов стоял не двигаясь. Назаров подошел, захохотал прямо ему в лицо.

— Ну как, не страшно?

— В ушах звенит, — ответил равнодушно Свистунов.

— Молодчина! А я думал, ты… — пренебрежительным тоном проговорил Назаров. — Нет, не боишься, смерти. Кстати, господа, можете оставить завещание. Вы застрахованы на огромную сумму. Двадцать тысяч долларов — оповестил он.

Крутский с радостью встретил это сообщение. Осведомился, как все сделать и где. Свистунов от завещания отказался:

— Оно мне ни к чему. Я верю в свою удачу.

— Как хочешь, твое дело, — сухо заметил Назаров. — А теперь, господа, подберите себе костюмы и все, что надо. — Он подвел их к гардеробу и сам позаботился, чтобы как можно лучше каждого одеть. Крутский понравился Назарову любознательностью, ловкостью. Он подобрал ему темно-синий бостоновый костюм, в котором диверсант должен был сойти на чужой земле за обыкновенного интеллигента — учителя или врача.

Одеть Свистунова было труднее. Ему попадались то тесные пиджаки, то слишком короткие брюки. Перебрали весь гардероб. Наконец Свистунов осмотрел себя в зеркале и остался доволен. Пусть теперь попробуют признать в нем диверсанта! Дудки! Черный суконный пиджак, рыжая кепи, простая косоворотка, вышитая васильками, и брюки, заправленные в кирзовые сапоги. Колхозный бригадир — и все тут!

Назаров спешил: за окнами собирался вечер, а дел еще уйма.

— Сюда, к столу! — приказал он.

Крутский и Свистунов получили паспорта, военные билеты и трудовые книжки. Все как следует — с печатями, с подписями. Диверсанты долго просматривали документы, вслух повторяя свои новые имена и фамилии. Крутский довольно щерил зубы. Он сгорал от нетерпения, что называется, рвался в бой. Заработать на ответственной операции большой куш, прославиться в «свободном мире» — не каждому представляется такая возможность. Его продолговатое, с длинным носом лицо невольно наводило на мысль о какой-то хищной птице. Свистунов тоже повеселел и тишком насвистывал старинный белорусский мотивчик.

Наконец из потайной ниши в стене были извлечены миниатюрные радиостанции, которые вкладывались в обыкновенный чемоданчик.

— Вот это дело! — обрадовался Крутский. — Самые что ни есть новейшие модели.

— А вот еще подарочек, — протянул им Назаров по две кожемитовые подошвы.

Крутский удивленно посмотрел на Свистунова.

— Думаете, пока выполним задание, истопчем сапоги? — спросил он. — В таком случае, мистер Назаров, плохо же вы думаете о нас.

Назаров захохотал. Его широкое, крупное лицо светилось удовлетворением. А как же: он удивил подготовленных в особой школе диверсантов. Не могут отличить обыкновенной подошвы от подделки.

— Да это же тол! — воскликнул он. — Новинка техники! Только попробуйте подбить их к сапогам или ботинкам — к черту на рога взлетите. Го-го-го!

Крутский вытаращил глаза, ощупал подошвы и следом за хозяином разразился смехом.

Самая торжественная минута настала тогда, когда Назаров вручил своим помощникам бесшумные пистолеты, ампулы с ядом и по пять тысяч советских рублей.

— Живыми не сдаваться, — строго предупредил он. — Если что — давите зубами ампулу в воротничке, и вас никогда не забудут. Вы идете на родную землю с исторической миссией. Во время работы, борони бог, не давайте промашки. Знайте, язык у умного в голове, у дурака — на зубах.

Назаров стоял возле окна, освещенный лучами заходящего солнца. В руке, пока он говорил, погасла сигара. Заметив это, он достал из широкого пиджака небольшую зажигалку и прикурил. Легкий дымок поплыл перед его лицом. Серые глаза глядели из-за синеватой тучки по-кошачьему хитро. Он верил в своих помощников и в то же время сомневался. Кто знает, как они будут держаться в ответственную минуту. Да пусть только попробуют крутить хвостами! Он не станет долго рассуждать…

Назаров стоял с гордо поднятой головой. Пусть смотрят, черти, пусть знают, какая у него сила воли, какой у них надежный хозяин!