Сергей Синякин - Пространство для человечества

— Могу я узнать, что это за программа? — неожиданно севшим голосом спросил Крикунов. — Трудно, знаете, выбирать из двух котов в мешке, тем более что мешки разные.

— Освоение территорий, — сказал Бояславцев, быстро переглянувшись с редактором. — Вы угадали, Лев Николаевич. Речь идет об освоении новых территорий. Только не совсем обычных. Представьте себе, что мы получили доступ в иное измерение. Технические детали вам не нужны, поэтому я на них останавливаться не буду. Скажу, что это было неимоверно сложно.

— Не надо, — сказал Лев. — Я только не понимаю, какое место в вашем проекте могу занять я. Я ведь жалкий гуманитарий, в технике ничего не соображаю, даже машину плохо вожу.

— Вот пошел детальный разговор, — одобрительно сказал Бояславцев. — Александр Иванович не соврал, у вас действительно имеется прекрасное качество брать быка за рога.

Он задумчиво покрутил ручку в руке и бросил ее на стол.

— Видите ли, Лев Николаевич, процесс освоения идет уже несколько десятилетий. Нужно как-то систематизировать его историю, привести его к какому-то общему знаменателю. Все, что происходило, происходит и будет происходить, однажды станет частью общечеловеческой истории. Не хотелось бы, чтобы эта история была основана на домыслах и легендах. У человечества и без того достаточно в прошлом различного рода легенд, которые подменяют истинно происходившие события. Необходим человек, который вплотную займется описательской частью происходящего.

— Вам нужен историк, а я просто журналист, — уставившись в стол, сказал Крикунов.

— Но с историческим образованием, — уточнил Бояславцев. — Не скромничайте, Крикунов, скромность не всегда украшает человека, иногда она становится досадной помехой в движении вперед. Нам не нужен историк, нам необходим летописец, а на эту должность более подходит не кабинетный червь, а человек, бойко владеющий пером. Вам придется не только изучать документы и беседовать с людьми, вам придется принимать участие в рискованных экспедициях, да и само нахождении на территории не всегда безопасно. Но это вы поймете на месте. Это хороший шанс, ведь вы мечтали о сенсациях?

Крикунов пристально взглянул на хозяина кабинета.

— Не могу сказать, что мечтал о подобном путешествии всю жизнь, но думаю, что это лучше, чем промывание мозгов. Из двух зол выбирают меньшее. Как я понял, вы представляете государство?

Ему показалось, что Бояславцев и Сурков смущенно переглянулись.

— А разница есть? — с высокомерным видом удивился Бояславцев.

— Разница одна, — грустно усмехнулся журналист. — Частные структуры обычно более безжалостно оберегают свои секреты.

— Будем считать, что мы с вами договорились? — Хозяин кабинета встал. — Думается, вы приняли правильное решение и никогда об этом не пожалеете. Сейчас вами займутся, вечером вы уже будете на месте. Ко мне вопросы есть?

— Пожалуй, — Крикунов не готовил этого вопроса, он вырвался сам. — Сколько мне будут платить?

Бояславцев согласно качнул головой:

— Резонный вопрос. Скажем так, когда вы вернетесь, вам будет выплачена любая разумная сумма, которую вы назовете.

— Ясно, но непонятно, — усмехнулся Лев. — Тогда у меня еще один вопрос. Назовите минимум суммы, которая вам кажется разумной.

Бояславцев назвал.

Что ж, названная им сумма могла произвести впечатление и на более искушенного журналиста.

— И еще одно, — нахально настаивал Крикунов. — Вы сказали, что сумма мне будет выплачена по возвращении…

— Там деньги не будут нужны, — недовольно буркнул со своего места Сурков.

— Я не о том, хотелось бы узнать, когда мое возвращение станет возможным?

— Будущее покажет, — сказал Бояславцев. — Послушайте, Крикунов, вы меня разочаровываете. Я считал вас более умным человеком.

— Хотелось еще быть предусмотрительным, — вздохнул журналист. — Теперь мне кажется, что вы приговорили меня к пожизненному пребыванию в этом вашем измерении.

«Если оно и в самом деле существует», — добавил он мысленно.

— Николаев, зайди, — вызвал Бояславцев по селектору. Еще раз с непонятным выражением лица оглядел Льва и неожиданно спросил:

— Вы в детстве фантастику любили?

— Я ее и сейчас люблю, — пожал плечами Крикунов.

— Тем лучше. Гарантирую незабываемость впечатлений. Ваше маленькое путешествие перевернет всю вашу жизнь. Проверено на практике.

Ну кто бы после таких слов продолжал сомневаться? Особенно если жизнь не удалась и впереди нет ничего, кроме старости и печальных воспоминаний.

В кабинет вошел человек. Видимо, это и был Николаев.

— Толя, — сказал Бояславцев. — Познакомьтесь, это наш будущий летописец Лев Николаевич Крикунов. Лев, заберите свои бумаги, возможно, там они вам могут пригодиться. Уже сегодня он должен быть в районе. Как обычно, — весь комплекс прививок и на кратник. Что там нового? Вертолет не нашли?

— Ищут, — сказал Николаев, с любопытством оглядывая журналиста. — Пойдемте, товарищ Крикунов.

А вот на этот раз Лев обратил внимание на обращение, сегодня к нему уже второй раз обращались «товарищ», и это, конечно, не могло быть случайностью. Честно говоря, Лев и сам никак не мог привыкнуть к обращению «господин», оно ему казалось издевательским. «Господа крестьяне, пришло время собирать урожай!» Звучит? Идя за Николаевым по коридору, Лев вдруг подумал о своем главном редакторе. Что-то в поведении Суркова подленькое просматривалось. Сдал он своего подчиненного без зазрения совести. А что вы хотели? Разведчик! У них моральные принципы не в чести. И еще. Второй раз за сегодняшний день он услышал о пропавшем вертолете. Судя по всему, он пропал где-то в ином измерении, куда сегодня предстояло попасть ему самому.

Почему-то Крикунову захотелось, чтобы пропавший вертолет обязательно нашелся.

Часть вторая

РОБИНЗОНУ БЫЛО ЛЕГЧЕ

Глава первая

Сверху лес был похож на зеленую неровную пену; собираясь в плотные красно-бурые комки возвышенностей и узлы густых зарослей, лес вдруг резко обрывался, и начинался светло-желтый берег, за которым открывалась голубая ровная и бесконечная поверхность Большого озера.

— Еще один квадрат обойдем, — сказал Симонов, — и домой.

Небольшой, полненький, чем-то похожий на колобок, он сидел на своем месте в светлых брюках и такой же рубашке с закатанными рукавами. Круглое лицо его лоснилось от пота. В такой жаре спасала короткая стрижка, почти под ноль.

— Ты щелкай, щелкай, — недовольный вниманием, сказал Симонов.