Василий Скородумов - Ветер перемен

- Юра? За коим ты меня будишь? - взбесился я. - Жить надоело?

- Олег! - спокойно, и мне даже показалось, немного властно, произнес Юра. - Если ты не забыл, сегодня наше дежурство. И я скажу тебе огромное человеческое "спасибо", если ты наконец-то соблаговолишь встать и в скором темпе приведешь себя в порядок, чтобы мы смогли отправиться на "Лиговский проспект" и сменить Димона и Серого.

Услышав это, я вскочил как ошпаренный, так как совершенно забыл про сегодняшнее дежурство.

- И советую тебе поторопиться, так как из-за того, что ты не хотел просыпаться, мы немного опаздываем, - добавил Юра, постучав пальцем по защищенному стеклом циферблату своих наручных часов.

Спустя пять минут я был в полной боевой готовности.

- Ну, можно выдвигаться!

Юра удовлетворенно хмыкнул и в очередной раз пригладил ладонью свои черные, неровно подстриженные усы. Они были его гордостью и носил он их с достоинством. Когда я его спрашивал, почему усы неровные, он лишь махал на меня руками и говорил, что "друг, ты, мол, ничего в этом не понимаешь" и что так нужно. "В этом самый цимис" - заявлял он. Что за зверь такой, цимис этот, я у него спрашивать не стал, боясь показаться в глазах друга неучем.

Сам я усы не носил и никогда не собирался их отращивать. И до сих пор, кстати, считаю, что они старят и отнюдь не украшают человека. Есть только лишь несколько людей, которым усы по-настоящему идут. И хотя мне каждый день приходится возиться, чтобы избавиться от лишней растительности над верхней губой, я все равно никогда не буду себе их отращивать.

Мы с Юрой сели в дрезину и, набрав ход, скрылись в кромешной темноте туннеля. Путь нам освещала обыкновенная керосиновая лампа. Светила она, конечно, не ахти как, но это все же лучше, чем ничего.

Когда мы стали подъезжать к "Ладожской" Юра неожиданно меня спросил:

- Слушай, Олег, что тебе снилось?

- Когда?

- Ну, сегодня, перед тем, как я тебя разбудил.

- Не помню. А что?

- Да просто. Ты все время повторял: "Нет, нет, не надо!". Что, кошмары мучают?

Я постарался припомнить, что же мне снилось. Что же побудило меня кричать такие слова? Вряд ли сон был из разряда эротических, тогда бы я попросту не говорил "нет". Может быть и вправду кошмары?

Я вдруг вспомнил. Мне уже вторую ночь подряд снилось одно и то же. Про то, как игуанодон сначала лежит довольный на крыше Ледового дворца, а затем пожирает меня. Странно, но на сей раз я не проснулся, а смотрел, во сне, конечно же, как ящероподобная тварь отгрызает мне сначала одну ногу, затем вторую, потом принимается за руки... Слава богу меня разбудил Юра и избавил от лицезрения моей "полной" кончины.

Я долго думал: поведать другу о своем сне или лучше не стоит. После долгих терзаний я все же решил рассказать ему все, как было. Как только я закончил, Юра негромко цыкнул, почесал в затылке и произнес:

- Да, брат, ну и жутики тебе снятся!

- А вдруг это вещий сон, как думаешь?

- Как думаю? - переспросил Юра. - Бред это, вот как я думаю. Никакой это на фиг не вещий сон. Этих... как ты их назвал?.. игуанодонов, верно?.. их не бывает и быть не может. Вот птеродактили - это другое дело. Я от ресичеров слышал, а те в свою очередь видели их, живьем причем. Хотя, может быть и они привирают. Как знать, увидели чайку какую-нибудь и сразу приняли его за мутанта. Фантастику надо меньше читать, вот что я скажу. До добра эти ваши книжки не доведут. Вот почитаешь на ночь, а потом снятся тебе всякие чудовища, - Юра скривил уродливую гримасу. Я лишь обреченно покачал головой. Что толку спорить с человеком, который совсем не любит читать. Юра почему-то считает, что чтение - это лишь пустая трата времени. Знал бы он, как ошибается, да разве его переубедишь. Упертый аки баран. - Я знаешь, что думаю? Скорее всего, все эти сны и видения - это последствия стресса и депрессии.

- Чего-чего? - не понял я. - Какой стресс? Какая депрессия?

- События минувших дней отложили на тебе отпечаток, - невозмутимо, с видом знатока, сказал Юра. - Исчезновение Маши, ухудшение здоровья твоей мамы - все это сыграло свою роль, я уверен. Вот и видится тебе всякая фигня.

- Ну, может ты и прав, - неуверенно прошептал я.

- Вот то ли дело мне что снится, - продолжил Юра, довольно закатив глаза. - Мне вот, например, море снится. Пляж, пальмы, толпы загорелых девушек в купальниках. Вот ты, Олег, наверное, никогда не был на море. А вот я был один раз. Ездили с родителями по путевке. Там классно, на море-то. Вода прозрачная, заплывешь далеко-далеко, а дно все равно видно. А какая теплая - вылезать вообще не хочется. Так бы и сидел в ней сутки напролет. Эх, нам бы на море сейчас... Да только хрен нам, а не море. Люди эти, которые бомбу сбросили, они же и нам и себе жизнь угробили. Да хотя какие они люди, скоты они, вот кто! Вот прямо-таки было жизненно необходимо бомбу сбрасывать. И что в итоге? Сидим мы в этой заднице огромной, в прямой кишке, так ее, как глисты. А живем ничуть не лучше, наверное

Все правильно Юра говорил, ни слова из его речи не выкинешь. Спросить бы у тех, кто это устроил: зачем вам понадобилось бомбу сбрасывать? Подумали ли вы о возможных последствиях? Хорошо ли вам после этого стало?

Да только где они, виновники торжества? Скорее всего, умерли в тот самый злосчастный день, когда человечество переселилось жить в метро. Ну и поделом им, в общем-то. Они это заслужили.

- Впрочем, что мы все о плохом да о плохом? Давай поговорим о чем-нибудь хорошем, светлом..., - Юра мечтательно закатил глаза.

- И о чем же, например?

- Ну не знаю. Предлагай.

- Так ведь и я не знаю, - я на секунду призадумался. - Мне кажется, какую бы тему мы сейчас не подняли, в конечном итоге снова выйдем на что-нибудь скверное. Вот ты мне лучше расскажи что-нибудь новое о станциях, чего я никогда не слышал.

Как я уже говорил, мне нравилось узнавать что-нибудь новое о родном питерском метро. Даже самая ничтожная мелочь имела для меня значение, ведь как-никак это мой дом, в котором я живу, и, скорее всего, останусь в нем до конца своих дней.

- Э, друг, ну ты мне и задачку подкинул. Откуда же мне знать, что тебе уже известно, а что нет? - Юра наморщил лоб, пытаясь что-нибудь достать из глубин памяти. Я был почти уверен, что ему доступна информация, о которой я еще не знаю, хотя известно мне довольно-таки много.

- Ну вот, например, известно ли тебе что Адмиралтейская - самая глубокая станция в нашем метро?

Я кивнул. Еще бы не знать, новость стара как мир. Он бы еще сказал, что Земля - круглая.

- Ладно. А знаешь ли ты, что наше, питерское метро - первое в России метро, находящееся в двух субъектах страны, то есть станция "Девяткино" находится за пределами города, в Ленинградской области. И оно оставалось таким единственным в стране до пуска станции "Мякинино" в Московской области.