Александр Рубан - Белый слон

— Так вот, капитан. Я почему-то предполагал, что вы хотите спросить о ком-то из девятнадцати… Это неважно, что я там предполагал. Важно, что я решил связаться с капитан-лейтенантом Антухом. В том рейсе он был первым помощником капитана на «Тихой Сапе». И он мог бы рассказать вам больше, чем я. Вот я и решил с ним связаться.

Он явно ждал от меня какой-то реакции на свои слова.

— Продолжайте, мичман, — сказал я, уже догадываясь, что я сейчас услышу.

— Капитан-лейтенант Антух оказался в «Ключах», — сообщил мичман. — У капитан-лейтенанта Антуха пошатнулось здоровье, и его направили туда подлечиться.

— Так, — сказал я. — Давно?

— Месяц назад.

«Как моего Помазанника», — подумал я.

— В том рейсе, — продолжал мичман, — кроме Антуха и меня, было ещё пятеро томичей. С ними я тоже попытался связаться — и оказалось, что все они либо в «Ключах»… — он замолчал.

— Либо? — спросил я.

— Либо сменили место работы. Скажем так.

— И где они теперь работают?

— Делопроизводителем в Консилиуме — один. Все остальные в «Ключах». Лечатся… — Мичман нехорошо усмехнулся и ещё раз оглядел комнату, слишком явно не замечая Хельгу.

— Хорошо, что вы всё это узнали, — сказал я. — Это сильно облегчает мою задачу — а то я, право, не знал, как начать…

— Начните издалека, — посоветовал мичман. — Справьтесь о моём здоровье. Спросите, не мучают ли меня кошмары, не выходят ли мои личные сны из-под моего контроля. Потом осторожно попытайтесь меня завербовать. Если я вас не пойму, предложите прямо. А когда наконец откажусь, направьте в «Ключи».

Я ошеломлённо молчал.

— Ведь вы ОТТУДА, капитан? А это, — он опять оглядел комнату, — ВАША явочная квартира? О, привет, хозяюшка! — наконец «заметил» он Хельгу. — Вам платят — или вы за так, из чувства долга?

Я встал и ударил его по лицу.

— Виктор!.. — крикнула Хельга.

Мичман по частям подобрал себя с пола, постоял напротив меня (шатаясь, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губ и глядя вниз) — и вдруг провёл быстрый и неожиданно мощный для него свинг справа. Попытался провести… Я усадил его на табуретку и некоторое время подержал, помня про печень и делая больно не там, а в других точках.

Когда он перестал дёргаться, я налил ему водки, капнул в кружку из его пузырька и сказал:

— Пейте и слушайте.

Сначала я выложил ему всё, что узнал в кабинете № 18 от болтушки Зины, а потом рассказал (в общих чертах) о том, как я стал дезертиром.

— Теперь вам ясно? — спросил я.

— Извини, капитан… — он протянул мне руку, и я пожал. — И ты, девочка, извини, — сказал он Хельге.

Хельга вместо ответа улыбнулась (довольно жалко) и пересела к столу.

Взгляд мичмана был уже спокоен, без никаких штормов, но и улыбочки, от которой «мороз по коже», тоже не было.

— Дерёшься хорошо, — сказал он мне.

— Обучен.

— А делать что будем?

Об этом я ещё не думал, и этот вопрос застал меня врасплох. Не излагать же ему про камешек…

— Собственно, я сначала хотел предупредить, — сказал я, — хотя бы тех, о которых узнал.

— Предупредил. Дальше что? Разоружаем жандармский участок и — вперёд, на «Ключи»? С «першами» против полевых РТ? А поливать из них нас будут сами же пациенты — ради спокойного сна сограждан. Не все, конечно, а только те, что в блоке выздоравливающих.

— Я не стратег, мичман, — сказал я, помолчав. — Я тактик. И такую задачу, если она будет передо мной поставлена, либо выполню, либо лягу.

— Ляжешь, — пообещал мичман.

Я не возражал — я знал, что такое полевой РТ. 512 импульсов, и можно разряжать все четыре барабана одновременно…

— Мне, капитан, «Ключей» никак не миновать, — сообщил мичман. — Либо «Ключи», либо… в общем, я надеялся не дожить.

— Сны? — спросил я.

Мичман кивнул.

— После Парамушира?

— Не только.

— Кстати, как вас туда занесло? Я что-то не припомню ни одной операции с участием Отдельного Парусного. Блокада?

— Совсем некстати нас туда занесло. И даже не заносило: мимо шли, имея предписание пройти мимо и ни во что не вмешиваться. Но люди за бортом — это люди за бортом…

— И они оказались не люди, — понимающе кивнул я.

— Дурак ты, капитан, — спокойно сказал мичман. — Дерёшься хорошо, а дурак. Люди — всегда люди. Особенно за бортом.

Я не стал спорить: на Парамушире мичман всё-таки не был.

— Расскажи, Яков, — попросила Хельга. — Ты ведь хотел нам рассказать. Расскажи, может быть, он услышит… И разденься, тут жарко.

— «Яков», — повторил мичман, снимая куртку и расстёгивая жилет. Неплохо звучит. Обычно меня зовут Яшей, а если Яков, то почему-то обязательно с отчеством. На борту я был «Ящик». Или «Длинный Ящик», в просторечии — «Гроб»…

— Хельга, — сказала Хельга.

— Виктор, — представился я.

— Договорились, — резюмировал Яков, садясь и наливая себе. — Догонишь, Виктор, или начнём с нуля?

— С нуля. — Я поднял кружку. — Хельга не будет.

— Вижу, — кивнул Яков. Капнул, размешал, и мы наконец-то выпили.

…На Парамушире Яков не был. И в ситуации, видимо, так и не разобрался. Для него все девятнадцать мокрых пацанов до сих пор оставались людьми, и то, что произошло на берегу, он до сих пор воспринимал не как жестокую необходимость, а как бессмысленную жестокость. Он полагал себя причастным к преступлению. Он сравнивал это с «расстрелом за двойку по теологии, вместо обычных розог, которые, кстати, тоже запрещены». Он считал этих пацанов просто-напросто дезертирами — но всё-таки людьми. Он не был на Парамушире.

А дело было ясное. Три года назад (через год после моего дембеля) томские и екатеринбуржские десанты сдали остров с рук на руки иркутянам и красноярцам. Северная половина острова была дезактивирована, очищена от нежити и подготовлена к планомерному заселению. Нежить была локализована на юге, в районе всё ещё действующих вулканов. Поперёк острова был насыпан вал, а на всех ключевых высотках вдоль него стояли полевые РТ (они же ПРТ-512), которые время от времени поливали гребень вала, выжигая всё, что лезло с юга. Жить было можно.

Тогда, три года назад, ещё никому не приходило в голову связать активность квазибиотики с вулканической активностью. Когда нежить попёрла через вал уже не отдельными «волокнами» и «обручами», а целыми эскадрами «парусов», иркутяне не придумали ничего умнее, кроме как забросить парочку «деток» южнее вала. Винить их не в чём: я на их месте тоже не придумал бы ничего умнее, я тоже попытался бы создать в тылу у нежити очаг радиоактивности, чтобы хоть на время отманить её назад. Но эффект получился противоположный.