Зиновий Юрьев - Чужое тело, или Паззл президента

Ознакомительный фрагмент

— Но пока суть да дело, — пожала плечами финансовый директор, — расходы предстоят нешуточные.

— Согласен. Я думаю, мы сможем получить достаточный кредит.

— Блажен, кто верует, — пробормотал Юрий Степанович.

— Юрий Степанович, вы прекрасный специалист. У врачей это называется от бога. От бога ли вы у нас оказались или просто так карта легла, но мы работаем с вами и ценим ваши знания и опыт. Но если вы такого низкого мнения о наших перспективах, продайте мне ваши восемь процентов акций. Зачем вам, бедному, мучиться?

— Вам? Боюсь, вы не потянете.

— Ну, это, дорогой мой, уж не ваша забота и не ваша печаль. Давайте договоримся так. Вы называете мне цену, мы поторгуемся и придем к соглашению. И вы преспокойно найдете себе другое местечко, где ничего не будет вас раздражать.

— Ну, знаете… вспыхнул Юрий Степанович. — Я уж как-нибудь сам решу, что мне делать. Не маленький. Хотите меня уволить — это ваше право, но, пожалуйста, не учите меня, что мне делать и что мне думать.

— Ну и решайте на здоровье. Главное — не ставьте нам палки в колеса. ИТ-бизнес ведь чудовищно конкурентен. Чуть споткнешься — всё. Нет тебя. Есть только твои обглоданные косточки, которые преспокойно, да что преспокойно, с радостью выплюнут конкуренты. Примеры приводить не буду. Вся история информатики полна ими. Дорога к успехам в ней проходит по полям недавних жестоких сражений. Где проигравшим даже памятники не ставят. А мы мало того что хотим благополучно пройти по этим полям, так мы еще должны уворачиваться от подножек, которые сами себе и ставим. Всё, коллеги.

Через час в кабинет вошел Вундеркинд, ведя за руки, как детсадовцев, двух молодых людей. Один большой, толстенький, сонного вида, второй, наоборот, маленький, чернявый и юркий с глазами-бусинками, как у вороны.

— Вот, Петр Григорьевич, это мои мальчики, которых я вам обещал. Большенький — это Свистунов Олег Игнатьевич, младшенький — Сидоров Исидор Исидорович.

— Исидор Исидорович?

— Ну, в миру-то он Игорь Иванович Сидоров. Выражаясь литературно, кликуха у него такая. Садитесь, дети, ведите себя прилично, в носу не ковыряйте.

— Здравствуйте, молодые волки. Наш Вундеркинд говорил мне, что вы лучшие из лучших. А я ему верю безусловно. Яша в Америку не уехал, и правильно, по-моему, сделал. Конечно, оклады там с нашими несравнимы, но есть у нас и свои преимущества.

— Это какие, конкретно? — уставился на Петра Григорьевича Исидор Исидорович своими черными любопытными бусинками.

— Ну, обещать вам, что вскоре вы переплюнете нашего соотечественника Сергея Брина, одного из основателей Гугла и миллиардера, я не могу. Но свободу деятельности я вам гарантирую.

— А как деять, на что? — не унимался Исидор Исидорович.

— Для начала вы будете получать по сто тысяч рублей в месяц. Через три месяца, если вы проявите себя, и Яков будет считать, что вы на своем месте, оклад вырастет на пятьдесят процентов. Мало того, если мы сработаемся, мы со временем выделим лабораторию в отдельную хозяйственно-исследовательскую структуру со своим счетом. И вы сможете стать ее совладельцами, то есть участвовать в прибылях.

— А в убылях? — улыбнулся Исидор Исидорович.

— И в убылях тоже. Если через три месяца мы придем к выводу, что устраиваем друг друга, мы поможем сделать вам первоначальный взнос и получить ипотеку на приобретение хорошеньких коттеджиков недалеко от лаборатории в поселочке с поэтическим названием не то «Сосновое счастье», не то «Сосновый бор», точно уж не помню.

— А лаборатория? — пробасил толстенький. — А то я со своим паяльником могу прийти.

— Начинаем оборудовать ее. Мы с Яшей уже обсудили, какое оборудование нужно купить в первую очередь.

— Соблазнительно излагаете, господин президент, — вздохнул Свистунов.

— И что же вас смущает?

— Да сам не знаю… Если вы согласны нас на испытательный срок в колодки не заковывать и каленым железом тавро на лбу не выжигать, можно, пожалуй, и попробовать.

— Я согласен, — улыбнулся Петр Григорьевич Свистунову. Симпатичный парнишка, ничего не скажешь. И полнота у него какая-то уютная, домашняя.

— То вы, а Яша — человек жестокий, палач по натуре, инквизитор, можно сказать. Он-то как?

— За палача ответишь, Свистун. Но так и быть, пощадим.

— Ладно, — печально кивнул головой Исидор Исидорович, — что ж делать, рискнем. Продадимся в рабство… Хорошо хоть не в сексуальное.

— Кто ж тебя, убогонького, в мужской стриптиз с интимными услугами возьмет? Так что бояться тебе сексуального рабства нечего.

Костя позвонил в милицию тому самому Стычкину, на которого по изящному выражению коллеги, повесили труп Даши.

— Какие-нибудь новости есть, товарищ старший лейтенант?

— А, это наш бывший товарищ, продавшийся новой российской буржуазии?

— Он самый.

— Не подыскал еще мне у них местечко? Одни обещания? Ладно, шучу, конечно. Так вот. Похоже, что это было действительно не банальное ДТП, а убийство. Очень, видно, кому-то хотелось девчушку на тот свет отправить.

— Почему вы решили?

— Понимаешь, хотя был сильный дождь, и со следами машины пришлось повозиться, выходит, что сначала ее машина ударила, а потом отъехала и проехала по ней…

— Господи, есть же выродки…

— Чего-чего, а этого добра у нас навалом. Можем экспортировать, как нефть. Машину пока не нашли и, боюсь, не найдем. Свидетелей нет: и поздно было, и местечко такое, и дождь — всё вместе.

— А осколки ампулы?

— А здесь свои сложности. Эксперты говорят, что на них найдены следы вещества, которое идентифицировать не так просто.

— Почему?

— Какое-то вещество органического происхождения. Говорят, не встречали еще такого… Хорошо хоть теперь не требуют от нас стопроцентной раскрываемости, вон, говорят, у американцев всего процентов, кажется, тридцать, а нас раньше заставляли под девяносто тянуть. Все мозги повысушивали придумывать всякую чушь. Но вообще-то в этом дельце крошечная зацепочка все-таки есть. Подруга этой девушки рассказала, что влюбилась она не так давно в какого-то парня, а он, как она поняла из рассказов убитой, оказался наркоманом. Только ни фамилии его не знает, ни кто он и где живет. Раз только его мельком видела, ну и как будто зовут его Степа. В смысле Степан. Такие вот неопределенные вещи. Вот и ищи. Как это в одной старой песне пелось — а я еду, а я еду за туманом… Как говорят в одной телепрограмме, будем ждать откликов. Ну, и надеяться, что выйдем как-нибудь на след этого наркомана. Чутье мне нашептывает, что он как-то с убийством связан.

Конец ознакомительного фрагмента