Юрий Манов - Звездные фермеры

В общем, скандал замяли, хнычущего «пня» из ложи вывели. Я вздохнул облегченно и… снова себя на табло увидел. Надо же, эти циркачи, оказывается, весь этот скандал на экране показывали в разных Ракурсах. Чтобы публику в перерыве позабавить, пока счастливчики, на Царапыча деньги поставившие, свои выигрыши в кассах получить успели. Вот ведь какой жестокий мир!

Но оказалось, что успокоился я рановато. Следующую истерику учинила гусеница — соседка моя по лавке. Когда клоун с арены объявил ее номер и на арене показался тот самый зубастик, она прямо на глазах посерела. Да как запищит, мол, где это видано, чтобы монстров на бой с культурными животными выпускать?!! Что ее собаки — дипломированные бойцы, а против них выставляют чудищ неправильных! Вскочила на лапки и шавок своих чуть ли не волоком из ложи утащила.

Остался я в ложе в гордом одиночестве и в чувствах довольно смешанных. Честно говоря, не очень мне это все понравилось, особо гусеницыно бегство. Нет, надо же, сама меня сюда чуть ли не силком приволокла, а как биться — так на попятную. У нас в деревне за такие дела знаете что делают? Помню, еще позапрошлым летом Ян Соровский из старшего класса пообещал Полю Стройну с водокачки морду набить за Катю Тринкен. Вот вышли они на задний двор, все честь по чести, ремни сняли, куртки скинули. А Поль и говорит, мол…

Так и не успел я вспомнить, чем у нас в школе все это дело закончилось, потому что клоун снова соскакивает со своей платформы на арену и объявляет наконец семерку. Шарика моего то есть. Ну, думаю, пора, давай, Шарик, не подкачай. Выволок я пса своего за поводок из-под лавки, глянул в глаза ему, и как-то не по себе мне стало. Ну, на первый взгляд Шарик и Шарик, мало ли у нас на Грыме собак? А тут само собой вспомнилось, как щенком я его в лесу нашел, совсем ведь малюсенький был — на ладошке умещался. Как потом молочком парным отпаивал, паразитов разных из-под панциря выводил, ушки, другими собаками покусанные, зеленкой мазал. Как на рыбалку с ним ходил, как он мне уток подстреленных из болота вытаскивал. А когда чумкой заболел! Я же его в корзинке на роллере с дедовского хутора ветеринару вез среди ночи. И поверьте, так мне Шарика моего жалко стало. Что же это я? Лучшего друга — и зубастой твари на расправу. И только потому, что захотелось мне бои эти чертовы посмотреть. Ну да, я посмотрел, а ему теперь что? Вдруг как не выдержит его панцирь? Вон у Царапыча-то зубищи какие! И останутся от моего Шарика рожки да ножки. Точнее, лапки да панцирь. Потому как вряд ли какие зубы с этим панцирем совладают.

А он сидит как ни в чем не бывало, лапкой когтистой ушко себе чешет, в глаза мне преданно смотрит, мол, че, хозяин, разбудил-то? И захотелось мне, братцы, поступить так же, как та гусеница, — схватить Шарика моего на руки и бегом отсюда подальше. Я уж и на ноги вскочил… Только не тут-то было. Смотрю, а клоун на пороге нашей ложи стоит. И не улыбается уже. А в руках у него увесистая такая дубинка.

— Эй, парень! Как там тебя… Люка? Ты даже не думай удрать. Заявил своего зверя, так уж будь добр — пусть бьется.

— Но я… Но он… — замямлил я, пытаясь придумать какую-нибудь уважительную причину для отказа от поединка.

— Что ты? Что он? — передразнил меня дядька. — Вот ведь мудрые какие развелись. Как посмотреть на халяву, так завсегда, а как до дела доходит… А ну клади своего зверя на платформу! Живо!

И дубинкой зловеще так по ладони похлопывает. Что было делать? Дядька прав на все сто. Заявился на бой — так иди до конца. Я взял Шарика на руки, поцеловал его в холодный нос и осторожно опустил в клетку на платформе. Шарик словно почувствовал что и жалобно заскулил.

— Намордник-то с него сними! — торопливо сказал дядька.

— А он у меня без намордника.

— Тогда начнем! — И дядька дал кому-то знак. Платформа медленно заскользила вниз, на арену.

— Итак, господа! — взвизгнул клоун с арены. — Смер-р-ртельный бой! Вызов непобедимому чемпиону в легком весе Цап-Царапычу бросает дебютант! Грозный броненосец по кличке Шарик с планеты Грым! Владелец — Люка Ажен, поприветствуем его, господа!

Тут, несмотря на весь трагизм ситуации, я хмыкнул. Надо же, мой Шарик — «грозный броненосец». Но очень быстро мне стало не до смеха, потому что чуть не ослеп — оказалось, что все прожектора Колизея разом повернулись в мою сторону. Я зажмурился и заслонился от света рукой. Нашли звезду экрана, и на хрен мне не нужна такая популярность. Из-за этих прожекторов я чуть было не упустил начало боя. А начало получилось занимательным. Едва дядька в шляпе забрался на свою платформу, немедленно взмывшую под потолок, и на табло высветились цифры, как крышка клетки с моим Шариком с громким щелчком откинулась. Так вот этот Цап-Царапыч к клетке подпрыгнул, пасть зубастую разинул, глазищи выпучил, когтищи растопырил. Ну, значит, в боевую стойку встал. Трибуны заревели, словно взбесились, только явно рановато. Шарик мой, видно, посчитал, что ему и в клетке уютно, а потому выходить оттуда особо не торопился. Он вообще у меня шума не любит. А часики-то тикают, секундочки-то на табло бегут. И сквозь рев слышу, как кто-то громко так командует: «Цап-Царапыч, куси его, куси!» Присмотрелся, ба, да это тот самый седой дядька в черном плаще — его почетная ложа совсем недалеко от нашей. Получается, что тренер решил мудрые указания своему бойцу дать. Только кто тебя в таком реве услышит, дядя? Не знаю, услышал седого Царапыч или сам решил действовать, но лапами задними опилки ковырнул воинственно и сунулся своей пастью зубастой в клетку. Трибуны замерли, да и я, признаться, тоже. А вдруг как… ну, тут Царапыч как завизжит! Уф-ф-ф, у меня прям от сердца отлегло. Все в норме — не иначе, мой Шарик его в нос куснул. Он у меня такой, он может. Ему палец в рот не клади, зубки хоть и небольшие, но острые. Отскочил Царапыч метра на три, башкой крутит. Больно, видно, его Шарик-то тяпнул. А трибуны орут: «Клетку уберите! Нечестно! Уберите клетку!»

И чего же здесь нечестного? Не понимаю. Если боец не хочет из клетки выходить, то, может, ему так удобно. Но, видно, здесь на удобства бойцов наплевать. Дядька с платформы что-то крикнул и какую-то кнопку нажал, клетка прямо на глазах и развалилась стенками в разные стороны. И остался мой Шарик один на один с этой тварью зубастой на огромной арене. Глянул я на табло, я там… Короче, минута еще не прошла.

А Царапыч словно этого и ждал: как только клетка развалилась, сразу в атаку бросился. Видно, разозлился очень. Только не угадал он — Шарику такие наезды сугубо по барабану. Он как только тварь, на него несущуюся, увидел, так не стал судьбу испытывать и в клубок свернулся. На то он и собака! Так Царапыч с разбегу только зубищами ему по панцирю клацнул. Ну, клацнул и клацнул, толку-то… У Шарика такой панцирь, что его молотком хрен прошибешь. Наши ребята пробовали — обломались. Вот и начал Царапыч моего Шарика грызть и царапать. То с одной стороны зайдет, то с другой — аж визжит от натуги. А Шарику — хоть бы хны. Свернулся и балдеет себе. Его, если хотите знать, развернуть только в воде можно. Да и то — не сразу.