Генри Пайпер - Миры Бима Пайпера. Маленький Пушистик

Келлог ответил так же обтекаемо, как уже отвечал на тот же самый вопрос, заданный Виктором Грего:

— Отчет содержит голословные утверждения Холлоуэя, якобы основанные на событиях, единственным свидетелем которых явился сам Холлоуэй.

— Ах так. — Маллин позволил себе слегка улыбнуться. — А в этой области он отнюдь не профессионал. Как, кстати, в данном случае и Рейнсфорд. При всем моем уважении к нему как к ксенонатуралисту я не могу не признать, что в психологии он полный чурбан. А следовательно, профессионально не подготовлен к тому, чтобы критически и объективно оценить наблюдения и выводы этого старателя. Что же до тех фактов, свидетелем которых был он сам, то и здесь мы не можем с уверенностью утверждать, что он оценил их корректно.

— Как и не можем быть уверены в том, что все это лишь злонамеренная фальсификация.

— Это слишком серьезное обвинение, Леонард.

— Но ведь такое бывало, и не раз. Вспомните хотя бы того парня, который якобы обнаружил в пещерах Кении изображения, оставленные марсианами. Или клятвенные заверения Хеллермана о том, что ему удалось скрестить терранскую мышь и торианского тилбраса и даже будто бы получить потомство. Да примерам несть числа.

Маллин задумчиво кивнул:

— Никто из нас не хочет даже думать о подобных вещах, но они тем не менее происходят. Как вы верно подметили, Рейнсфорд относится к типу людей, вполне способных на подобную аферу. Он закоренелый эгоист и индивидуалист и к тому же обладает плохо сбалансированным, резким характером. Допустим, он действительно мечтает о некоем сенсационном открытии, которое укрепит его позиции в мировой науке, принесет ему славу и увековечит его имя. И тут ему попадается престарелый старатель, в чей изолированный от цивилизованного мира лагерь забрели несколько необычных зверьков. Старик со скуки нянчится с ними, учит их несложным трюкам и в конце концов начинает подсознательно проецировать на них свои личностные качества, в результате убеждает сам себя, что они такие же люди, как и он. Рейнсфорд понимает, что это редкая удача и его звездный час: он может объявить себя первооткрывателем ни много ни мало новой разумной расы и увидеть весь просвещенный мир у своих ног. — Маллин снова улыбнулся: — Да, Леонард, такое тоже возможно.

— В таком случае нам необходимо прекратить все это до того, как оно успеет разрастись в скандал мирового масштаба, как было в случае с гибридами Хеллермана.

— Ну, прежде всего нам нужно внимательно прослушать запись и понять, что мы имеем для начала. Затем мы должны провести тщательное, беспристрастное исследование зверьков и объяснить Рейнсфорду и его сообщнику, что попытки всучить серьезным ученым под видом открытия некомпетентные домыслы не проходят безнаказанно. И если мы не сумеем убедить их в этом частным порядком, нам придется обличить их публично.

— Я уже слышал запись, но хотел бы послушать ее еще раз вместе с вами. Нам нужно проанализировать ее, чтобы разобраться, каким именно трюкам Холлоуэй научил зверьков, и быть готовыми, увидев их, разобраться в подоплеке.

— Да, конечно, — согласился Маллин. — Мы можем приступить к прослушиванию прямо сейчас. А потом обсудим, какого рода опровержение следует опубликовать и какие доказательства необходимы, чтобы подкрепить его фактами.

После обеда пушистики как обычно устроили игрища на лужайке перед домом, но, как только опустились сумерки, вернулись в кабинет и занялись одной из игрушек, которые привезли из Мэллори-порта, — большой коробкой с разноцветными шариками и палочками из гибкого пластика. Конечно же, они понятия не имели, что это конструкторский набор для изготовления моделей молекулярных цепочек, зато быстро разобрались, что штырьки можно втыкать в специальные дырочки в шариках и строить трехмерные цветовые композиции.

Это было гораздо интереснее, чем цветные камешки. Сначала каждый пушистик создал по собственной композиции, а затем, разобрав их, они общими усилиями принялись за сооружение одного большого комплекса. Несколько раз он у них разваливался, если не полностью, то частично, но малыши упорно возобновляли свои творческие искания. Естественно, все это сопровождалось бурной жестикуляцией и красноречивым уииканьем.

— Они обладают художественным вкусом, — заметил, глядя на них, ван Рибек. — Я видел множество абстрактных скульптур — так вот, половина из них и в подметки не годится тому, что они сейчас сооружают.

— Инженеры они тоже весьма неплохие, — добавил Джек. — Они уже понимают, что такое баланс и центр тяжести. Вы заметили, они стараются хорошо скрепить все детали и не делают свое творение слишком высоким, чтобы не завалилось?

— Джек, я все думаю о том вопросе, который вы предложили мне задать самому себе, — сказал Хименес. — Вы помните, что я прибыл сюда одолеваемый сомнениями. Нет, я нисколько не сомневался в вашей честности, просто допускал, что ваша очевидная симпатия к пушистикам могла сыграть с вами дурную шутку, преувеличив их достоинства и уровень развития. Теперь я думаю, что вы были даже излишне сдержанны в их оценке. Они действительно пребывают на грани пробуждения разума. Никогда в жизни не видел ничего подобного.

— Почему же на грани? — вмешался ван Рибек. — Рут, ты сегодня вечером что-то слишком много молчишь. Скажи, а ты как считаешь?

— Герд, еще слишком рано делать какие бы то ни было выводы, — недовольно фыркнула она. — Я вижу, что они способны на кооперацию ради достижения общей цели, но, простите, считать эти их «уиик-уиик-уиик» разумной речью…

— А давайте-ка на минуту забудем о правиле «говорит-добывает огонь», — предложил ван Рибек. — Ведь если они работают вместе, реализуя общий проект, значит, имеют какой-то способ общаться между собой.

— Дело не в общении, а в умении создавать символы. Мыслить. Если ты откажешься от вербальных символов, то будешь не способен ни на одну разумную мысль. Ну, попробуй, подумай. Но не о чем-нибудь конкретном: например, поменять кассету в магнитофоне или перезарядить пистолет — этому можно научить при помощи дрессировки многих животных. Ты попытайся выразить мысль без слов.

— А как насчет Хелен Келлер? — невинно спросил Рейнсфорд. — Ты хочешь сказать, что, до того как Энн Салливан 1 научила ее говорить, девочка не обладала разумом?

— Нет, конечно. Не передергивай. Хелен мыслила, но применяла для этого не слова, а зрительно-сенсорные образы. — Но от Рейнсфорда не укрылась обида во взгляде Рут: ему таки удалось выбить у нее из-под ног один из краеугольных камней, на которых строились ее рассуждения. — И, в конце концов, она по наследству от длинной цепи предков получила мозг развитого мыслящего существа!