В. Дж. Стюарт - Запрещённая планета

— Но, командор,— раздался наконец его недоуменный голос,— вы же знаете, что у нас нет нужной аппаратуры!..

— Знаю,— перебил его Адамс.— И все-таки, не смогли бы вы что-нибудь придумать?

Опять последовала пауза, прежде чем прозвучал ответ:

— Можно попробовать...

Это был традиционный и ни к чему не обязывающий ответ всех изобретателей на обычный вопрос: «Не можете ли вы что-нибудь придумать?» Несмотря на это, Адамс терпеливо ждал. Он знал своего изобретателя. И, действительно, через минуту опять зазвучал голос Квинна:

— Для этого пришлось бы выгрузить сердечник главного двигателя и на какое-то время обречь корабль на неподвижность.

— Как вы сказали? — переспросил Адамс и тут же был засыпан потоком специальных технических терминов. Для меня они звучали, как язык марсиан. Я взглянул на Морбиуса. Он слушал со снисходительной улыбкой специалиста, понимающего куда больше самого говорящего. Поискав глазами Фармана, я обнаружил его в другом конце комнаты, занятым беседой с Алтайрой. Правда, говорил преимущественно Фарман, а девушка с большим вниманием слушала его...

— Правильно,— раздался голос Адамса.— Вы молодчина, Лон! Мы скоро вернемся.

Он щелкнул выключателем и пристегнул цилиндр видеофона к поясу.

— Вы все слышали, доктор? — обратился он к Морбиусу.— Мой инженер обещает попытаться наладить связь.

— Да-да, — сказал Морбиус,— Но подсчитал ли он хотя бы приблизительно, какое время займет эта работа?

Адамс покачал головой:

— Он никогда об этом не думает. Но мне кажется — неделю или немного больше.

Их мирная беседа убеждала меня, что они решили больше не наступать друг другу на горло. С чего это, хотел бы я знать!

Морбиус посмотрел на меня.

— Мне кажется, майор Остроу не совсем в курсе дела,— проговорил он.— Да, майор, мы с командором зашли в довольно странный тупик. Он считает своим долгом... гм! спасти меня. Однако у меня нет ни малейшего желания быть «спасенным» таким образом. И любую попытку увезти меня с этой планеты я буду расценивать как насилие.

Его тон казался нарочито игривым, но нельзя было сомневаться в его полной искренности. Он продолжал смотреть на меня.

— Мне думается, что вы-то должны меня понять, доктор,— продолжал он.— Вы видели мой дом, его окрестности, образ жизни, который я себе здесь создал. Можете ли вы представить себе человека в здравом уме, готового добровольно покинуть все это ради... чего? Что можете вы предложить мне в вашем, как вы его называете, свободном мире? Только здесь я свободен, а вы все — рабы рутины, возведенной в принцип...

Он поднял руку, как бы предупреждая наши возражения.

- Но вы, очевидно, еще не поняли, кому служит эта рутина, кому служите вы сами... А я понял!

«Боже, еще один политический эмигрант!» — подумал я.

— Я действую согласно приказу, — сказал Адамс. — Подождем связи с базой, и тогда будет видно, как поступить.

Морбиус с полуулыбкой надежды все еще смотрел на меня.

Мне не хотелось ввязываться в их спор, но это получилось как-то само собой.

— Если бы дело касалось только вас, доктор Морбиус,— начал я и не закончил фразы.

Улыбка его погасла. Он нахмурился.

— Алтайра! — резко позвал он.

Девушка обернулась и направилась к нему. Фарман шел следом. Не знаю, что Морбиус собирался сказать ей, но, к счастью, Адамс предотвратил это.

— А теперь, доктор, — произнес он, вставая, — нам пора возвращаться.

Он посмотрел на нас с Фарманом, но даже не повернулся к Алтайре. Он все время вел себя так, будто ее не существовало, а та, немного нахмурившись, пристально глядела на него.

— Разумеется, раз это необходимо, командор, — любезно ответил Морбиус. — Я пошлю за Робби.

Больше он не добавил ни слова, не сделал даже движения, но дверь сразу открылась, и вошел робот. Я почувствовал, что чем чаще видишь эту машину, тем больше она кажется похожей на человека. В тот момент, когда он большими шагами приближался к хозяину, какое-то неясное воспоминание, все время преследовавшее меня в связи со словом «робот», внезапно прояснилось.

— «Россумские универсальные роботы», — вспомнил я и не заметил, что произношу это вслух, до тех пор, пока не увидел, что все смотрят на меня.

— Простите, — сказал я, — мне что-то вспомнилось...

Я чувствовал себя дураком, но Морбиус неожиданно заинтересовался.

— Что заставило вас вспомнить это? — спросил он.

— Когда-то я читал старинную книгу. По-моему, это была пьеса, написанная три или четыре века назад автором по имени, кажется, Керолл. В предисловии упоминалось, что слово «робот» придумал он.

— Совершенно верно, майор, — кивнул Морбиус. — Кроме имени автора. Его звали Чапек — Карел Чапек. И пьеса называлась «РУР» — «Универсальные роботы россума». Чапек придумал это слово. Таково его происхождение. Это слово, обозначающее механизм, выполняющий работу человека, перешло в язык задолго до того, как были сконструированы подобные машины. Слово давно уже употребляется всем человечеством, но кто теперь вспоминает о его изобретателе?

Как ни странно, но я почувствовал, что этот человек мне симпатичен. Захотелось говорить с ним подольше. Возможно, с ним у меня оказалось бы больше общего, чем с кем-либо из этих юношей.

— Да, — задумчиво продолжал Морбиус, — то время называют временем Чапека, или Вторым Средневековьем. Правда, были и другие великие умы...

— И тоже среди писателей, — заметил я. — Вспомните Герберта Уэллса...

— А еще раньше, — подхватил Морбиус, — в совсем уже туманной дали, — Жюля Верна...

Внезапно он замолчал и обернулся, чтобы взглянуть на дочь. Беседуя, мы отошли с ним в сторону, а Алтайра и оба моих товарища остались у окна. Девушка смотрела на Адамса, хотя Фарман стоял к ней ближе. И снова я обратил внимание, что на командора она смотрит иначе, чем на Фармана. В этот момент она говорила:

— Значит, вы не испугались, когда увидели Кхэна? Вы это хотите сказать, командор?

В ее голосе слышалась нота открытого вызова.

— Я догадался, — отвечал Адамс, — что это еще один из ваших приятелей.

Он тоже смотрел на нее, но по выражению его лица можно было понять, что он мог с таким же успехом рассматривать ближайший стул.

— И все же, командор,— вмешался Морбиус,- когда я крикнул лейтенанту, ваша рука лежала на кобуре пистолета! — Он засмеялся, но, видимо, быстро понял неуместность этого смеха и посерьезнел,

— Должен предупредить вас, что без присутствия Алтайры это свирепый и опасный зверь.

— Откуда вы знаете, что он не может стать опасным и для Ал... э-э... для вашей дочери? — спросил Фарман.— Это может случиться в любой момент.