Павел Кучер - Грибы по-саперному

Это ещё что? К тросу прицеплена записка. «Вылезай. Конец работы. Жди гостей». Кого там принесло? А конец работы — это весьма хорошо. Наверное, камнерезов материалом мы завалили… Эх, перфоратор — в одну руку, а сумку — в другую… лампу в зубы… поползли… Бум! У-е-е-е! Надо или ниже нагибаться… или сразу не жалеть дырок под заряды. Третий раз за день об этот выступ головой… а она и так гудит. А жалко полноценный заряд на него тратить. Но надо. Ибо каждый раз биться, никакого склероза не хватит…

Так, начинаем думать о хорошем! Сейчас вылезу в главный зал и сразу в душ! Голым залезть под горячую воду… сесть на гладенькую мраморную скамейку… ну, пусть совсем не мраморную, закрыть глаза… и — как дома… А может в бассейн? Нет, это долго… Пока вода согреется… Может, по-быстрому холодной ополоснуться? Б-р-р-р! Не-е-т! Моржи идут лесом! Водопровод-то есть, примитивный, но настоящий и холодная вода — она реально холодная. Ледяная… Снеговая… Снега в Сибири зимой о-о-чень много. Собираем — и в бак. Говорят, снежная вода — и мягкая (что бы это значило?), и экологически чистая (ха, на тысячи километров ни одной заводской трубы), и чуть ли не «живая». Уй-е-е… в «живую воду» из растаявшего снега — я верю сразу! Мертвого разбудит… Меня раз уже будили — потрясает. Почувствуйте себя зомби!

Водогрейку сочинили неделю назад. В стиле «паро-панк». Сверху протянули от котла цепочку керамических трубок, уходящую торцом под воду. Пар конденсируется прямо в баке и её же греет. Просто до предела! Ни тебе давления, ни тебе сложных приспособлений. Примитив… А мыться нам надо обязательно! «Детям подземелья» — в первую очередь… Пыль кожу раздражает, примесь соли — разъедает. Химики из электролизного закутка каждый день свою одежку стирают. Хлораты, как не оберегайся, в ткань впитываются мгновенно. Становится горючей, как порох…

Ванная-душевая, в принципе, шикарная на ощупь… но если глядеть глазами — отпад в стиле «кошмар наркомана». А мы виноваты? Основной материал облицовки — распиленные сталактиты… Каждая плитка — своего цвета. От радикально серого с желтыми разводами до серо-буро-зеленого. Диск из нашей самодельной фанеры на валу электромотора при окружной скорости за 350 метров в секунду пилит известняк, как твердосплавный… Только пыль… с воздухом… из щели рвется! Век живи — век учись… Как пилят железнодорожные рельсы старинной ручной машинкой с метровым медным диском, я как-то раз видел. Игра физических эффектов… Прочная сталь плавится от трения об охлаждаемую воздухом мягкую медь — и летит брызгами. Тут похожее явление — в зазоре между сверхзвуковым краем фанеры и камнем, за каждой торчащей ниткой целлюлозы тянется маленькая ударная волна. Бесконечная серия микро ударов дробит камень в мелкую пыль… оставляя чистую поверхность разреза. Шелковистую на ощупь… Интересно, а можно ли пилить камень бумагой?

Открыл подачу пара… Вышел в главный зал, снять рабочую робу… Вовремя! Из дыры шахты по шесту из полированной лиственницы длиной 15 метров, словно героиня американских фильмов 30-х годов, лихо скользит Ленка. Бум-м-м! Звонкий удар о деревянный помост, изящный разворот с пируэтом. Стриптизерша! Кожаные накладки на комбезе несколько портят впечатление, придавая ей лихой ковбойский вид. На локтях, на боках, в промежности повседневной одежды — везде кожа. Тряпкам пока замены нет, их надо беречь. Обработка кожи делает первые шаги — на заплатки её уже хватает, но цветовая гамма…гм… подкачала. Сшить кожаный комбинезон тоже можно, вроде моего рабочего, но носить его уместно только в полной темноте. Каждая штанина или рукав своего дикого оттенка. По камням лазить — оно нормально, а на свету — клоун…

— Ты уже один? Там твоя штольня на свет вылезла! Всех распугала. А я хочу принять горячую ванну! Поможешь?

— Мр-р-р… Конечно!

Гладкая прямоугольная яма с теплой водой… под шапкой пены… Где моя любимая девушка?

— Привет, курносик! А это ещё откуда? Подарок от… и шампунь «Тайга»? Да я ему этот флакон для шампуня самому вставлю… с размаху… сапогом… заподлицо. Как это нет?! Почему нет? А вот не отдам… Уй-ё-ё! Да вот он, целый… забирай свой кувшин с жидким мылом, только скажи почему? Не моё? Но ты же сейчас — моя! Значит, и всё твоё — уже моё… Уй! Позвать адвоката для раздела совместно нажитого супругами имущества? А где свидетельство о браке?

Бум-м-м-м! Кто-то ещё съехал по шесту в пустом зале… А мы — в ванне, голые…

— Т-с-с! Надо послушать… сюда идет или мимо? Тихо… Почему тихо? Так не бывает…

Шуршание осторожных шагов…

— А я знаю, кто это! Будем показывать, что догадались?

— Зачем? Девчонка первый раз в жизни по доброй воле сама (!) под землю полезла… Пусть побродит, посмотрит… Аварийное освещение горит, не заблудится…

— Т-с-с-с! Она уже добрела, куда хотела.

— Продолжаем? Как это что? Исполнение супружеского долга…

— При свидетелях?

— Цыц! Это типа, наш нотариус… раздражает?

— Нет, заводит…

— Ну, тогда иди сюда…

— Подъем! Боевая тревога!

Над головой завывает сирена…

— А?

— Нападение на соляной прииск… Всем занять места по боевому распорядку, провести перекличку… доложить об отсутствующих в течение пяти минут…

Вашу мать… дождались! Что… отбой тревоги? Тогда, какого черта… Можно досыпать? Мне на выход? У-е-е-ё! Марш-бросок на лыжах спросонья… по тревоге — удовольствие ниже среднего. Особенно, если надо тянуть на буксире то одну, то другую. Ходить в гору на лыжах — это надо уметь. Солдатики наши на лыжах бегать тоже разучились. Производство, производство… Вот вам ваше производство! Рельеф… По ровной дороге — долго. По прямой — трудно. Рация вякает каждые пять минут… Мороз градусов 10–15, в носу прихватывает. Над заснеженными верхушками сосен загорается ярко-алая утренняя заря…

— «Крот»?

— Ну, я «Крот»… Да идем мы, идем… Спешим…

У-е-е-ё! Перед сараем над стволом шахты рядом со складом в ряд лежат трупы. Местные… В хорошей обуви. Рядом оружие — арканы, копья, длинный шикарный кнут, скорее даже бич, целиком сплетенный из кожи. Без огнестрела… Нерусь… Завершается «разбор полетов»:

— А что я? Вылез из двери, а меня сразу петлей захлестнуло и потащили… Едва крикнуть успел. Витька выскочил… и в сторону отпрыгнул. Петля соскользнула… По снегу покатился, а этот с кнутом… Щелк! У Витьки рука повисла… Пистолет выпал… Щелк! Глаз аж брызнул, лицо в крови! Этот по-своему бухтит… А чурки спокойно под навес шасть и мешки щупают, будто у себя дома… Я лежу, ни рук ни ног не чувствую — скрутили как колбасу. Витька только застонал — из дверей ба-бах, ба-бах! Наш Федотыч голый по пояс, как был, ничего же ещё не видит в темноте — но стреляет. А они все на него разом как кинулись! Только слышно из кучи — ба-бах, ба-бах! Без остановки в упор обойму высадил… Из спин клочья… Троих положил, который с кнутом — тоже упал. Сам стоит на фоне проема, тут ему стрела в плечо — раз! Он как заорет матом — даже снег с веток посыпался… отпрыгнул обратно в сарай. Смотрю, который с кнутом уже снова на ногах и скользя — к двери крадется. В темноту крикнул — у склада с солью отозвались. А Федотыч из дверей выбегает… с «Ксюхой»… И от пуза… длинной очередью. Хорошо, что мы лежали… Он его уже мертвый кнутом достал! Витька-то живой?