Петр Стыпов - Гости с Миона

Скрибин взял журнал. Да, это было траурное собрание на искусственной планете. Глаза его затуманились, но он взял себя в руки. Нельзя проявлять слабость… особенно перед Анной.

Словно издалека, услышал он голос дочери: — Папа, ты знаешь, мне почему-то ужасно хочется спать…

Смысл сказанного едва дошел до его сознания. Он чувствовал странную вялость во всем теле. Веки сами собой закрывались. Он хотел что-то сказать, но не было сил.

Голова его откинулась на спинку кресла. Анна уже спала глубоким сном.

НА ЛУНУ

Первой проснулась Анна.

Она ощущала необыкновенную легкость во всем теле, как будто находилась где-то в горах, среди цветов, и с каждым вздохом в нее вливались новые силы.

Рядом в кресле, откинувшись на спинку, спал ее отец.

Он дышал ровно, спокойно и выглядел отдохнувшим. Анна припомнила, что перед сном они рассматривали журнал, но теперь его не было видно. Пропал и столик, на котором лежали газеты. Анна огляделась вокруг. Они находились в небольшом помещении, совсем не похожем на ту комнату, куда привел их офицер. Все здесь — пол, а также представлявшие собой усеченную сферу потолок и стены — покрывал зеленый пластик. Небольшие бра в виде створки раковин струили мягкий свет. Было тихо, необычайно тихо.

Анна поискала глазами окно и вместо него на стене слева увидела иллюминатор. Снаружи царил мрак. На его черном фоне, словно приклеенные, светились холодным светом серебристые диски — большие и поменьше, с голубоватым, желтоватым или красноватым оттенками. Они были разбросаны небрежно, будто рассыпанные щедрой рукой монеты различной стоимости.

Привычным движением Анна поднялась с кресла. Но едва ноги ее коснулись пола, а руки — подлокотников, как она взлетела к потолку и, слегка ткнувшись в него головой, повисла в воздухе, размахивая руками в поисках опоры. Придя в себя от неожиданности, девушка поняла, что утратила тяжесть. Все предметы — стол, кресла, различные тюбики на полке, ваза с фруктами — все это неподвижно стояло и лежало на своих местах, а только она, как пушинка, висела под потолком. Но почему же тогда ее отец спокойно спит в кресле? Ведь по законам невесомости и он должен был подобно ей парить сейчас в воздухе.

Она окликнула его.

— Папа! Папа!

Скрибин поднял голову, протер глаза и удивленно проговорил:

— Я, кажется, уснул! Странно. Но выспался я на славу.

Заметив Анну, которая парила в воздухе, словно птица, он вскочил.

— Что с тобой? Где мы?

Анна ожидала, что отец, как и она, подлетит к потолку, но он не отделился от пола. Она смотрела на него озадаченная. Отец протянул ей руку, и она легко и плавно «приземлилась». Анна заметила на его ногах сандалии с необычно толстыми подметками, отливавшими свинцовым блеском. Такие же сандалии стояли и возле ее кресла. Анна догадалась, в чем дело, и попросила:

— Дай мне сандалии!

Скрибин нагнулся. Сандалии были тяжелые, инженер с усилием оторвал их от пола, но чем выше он поднимал их, тем легче они становились. Когда же он опустил их перед Анной, они снова потяжелели.

Сунув ноги в сандалии и надежно ступив на пол, девушка сказала:

— Мы летим, папа! Посмотри в иллюминатор!

— Да-а, — протянул Скрибин. — Они усыпили нас и посадили в ракетоплан!

Он подошел к двери и принялся колотить по ней кулаками, но обивка поглощала звук.

— Что нам делать теперь? — спросила Анна.

— Посмотрим. Только ты не волнуйся!

Рядом с иллюминатором Скрибин заметил белую кнопку. Он нажал ее, и над дверью вспыхнула зеленая лампочка. Мужской голос спросил: — Что вам угодно?

— Кто здесь главный? Пусть явится немедленно! Немедленно! — потребовал Скрибин.

Голос ответил: — Сию минуту!

Зеленая лампа погасла. Анна, не отрываясь, смотрела в иллюминатор. Где-то внизу выплывал огромный серовато-зеленый диск величиной с арену большого цирка.

Его обрамлял голубоватый ореол, по краям которого краски сгущались, темнели, постепенно сливаясь с черным небом.

— Смотри, папа, Земля!

Скрибин мельком взглянул в иллюминатор. Он уже видел Землю с Жемчужной звезды, из ракет, которые доставляли его на Луну. Он снова с удовольствием полюбовался бы этим волшебным зрелищем, но теперь мысли его были заняты другим. Охваченный возмущением, он расхаживал в своих сандалиях взад-вперед по тесной кабине.

Анна же, прильнув к иллюминатору, казалось, забыла, в каком положении они оказались, и, не отрываясь, любовалась открывшимся перед ней видом. Земля удалялась, с каждой минутой становилась меньше, словно утопала в бесконечности. Освещенные солнечными лучами белые пушистые облака сияли так, что на них больно было смотреть. Большую часть сверкающего земного диска занимали огромные зеленые пространства. Это были моря и океаны. Анна различала и континенты. Ломаная линия берегов выступала довольно четко. Вот Пиренеи, Франция, над ней два острова — Англия и Ирландия… А вот сапог Италии. Рядом с ним Балканский полуостров, пересекая Средиземное море, силится дотянуться до желто-синего берега Африки. Что-то дрогнуло в груди Анны.

Там, на этом полуострове, была ее родина — Болгария.

Там возвышались Родопы, Рила, Пирин, Стара-Планина, среди которых раскинулись долины, подобные цветущим садам.

Анна посмотрела направо, азиатский континент едва можно было различить. Слева вырисовывался восточный берег Северной и Южной Америки. На севере блестела серебристая шапка — полюс. Но особенно красив был голубоватый свет, разливавшийся над Землей, разнообразный по своим оттенкам и интенсивности. Это была атмосфера. Вокруг нее царил мрак с россыпью звезд различных по величине и яркости. А далеко позади Земли, на черном фоне появилось золотистое пятно. Возникая из ничего, оно быстро увеличивалось, приобретая вид полукруга.

— Папа, смотри, Луна! — воскликнула Анна.

Она забыла об обстоятельствах, которые привели их сюда. Ее лицо, голос — все ее существо выражали радость.

Но это настроение исчезло, как только она заметила, что дверь открылась. В кабину вошел молодой еще человек с бледным лицом, на котором особенно выделялись своим лихорадочным блеском глаза. Он был в белых льняных брюках, белой рубашке и сандалиях. Вошедший казался смущенным. Его взгляд реял в пространстве над головами Скрябина и Анны.

— Я вас как будто бы знаю… — проговорила Анна. — Да, я вас видела где-то…

Скрибин мрачно прервал ее: —Это мнимый шофер! Соучастник так называемого инженера! Не так ли?

Браун покраснел. Он не знал, что делать с руками, — сначала сунул их в карманы брюк, потом быстро вынул и стал поправлять воротничок рубашки. Затем тихо сказал: