Феликс Пальма - Карта времени

— Эндрю, я знаю, ты там. Открой!

Харрингтон скривился от досады, узнав голос кузена. Чарльз, вечно этот Чарльз, таскается за ним повсюду, будто сторож. Уж лучше бы это был мистер Маккарти. Не стрелять же в Чарльза! Но как, во имя всего святого, кузен его нашел? И почему он уверен, что Эндрю еще жив?

— Убирайся, Чарльз, я занят! — крикнул Харрингтон.

— Эндрю, не делай этого! Я знаю, как спасти Мэри!

Спасти! Эндрю желчно рассмеялся. У его кузена, надо признать, всегда было богатое воображение, но на этот раз ему явно изменило чувство меры.

— Позволь тебе напомнить, что Мэри умерла, — сообщил Харрингтон. — Ее убили в этой самой комнате восемь лет назад. Тогда я мог ее спасти, но не спас. Интересно, что ты собираешься предпринять сейчас? Отправиться в прошлое?

— Именно, — ответил кузен и подсунул что-то под дверь.

Эндрю опустил взгляд. На полу валялось рекламное объявление.

— Прочти, Эндрю, — попросил Чарльз, заглянув в разбитое окно. — Прямо сейчас.

Эндрю было немного стыдно, что брат видит его таким, в нелепом и неудобном положении, с дулом пистолета у челюсти. Но он отлично понимал, что Чарльз не уйдет, а потому опустил оружие и встал, чтобы подобрать с пола афишку.

— Ладно, Чарльз, ты победил, — проворчал молодой человек. — Посмотрим, что там у тебя.

Эндрю поднял афишку и внимательно изучил. Объявление было напечатано на листе ин-октаво небесно-голубого цвета. Харрингтон прочел его и не поверил своим глазам. Фирма «Путешествия во времени Мюррея» предлагала, ни много ни мало, совершить путешествие во времени. Текст объявления гласил:

Вам надоело путешествовать в пространстве? Пришло время побывать в четвертом измерении. Наша фирма предлагает вам отправиться в 2000 год. Не упустите возможность воочию увидеть будущее, эпоху, в которой будут жить ваши правнуки. Три часа в 2000 году всего за сто фунтов. Станьте свидетелем войны людей и машин, которая изменит судьбу цивилизации.

Текст сопровождала картинка — своего рода батальная сцена, нарисованная с большим старанием, но без особого мастерства. Посреди руин сошлись не на жизнь, а на смерть две армии. Одна из них явно была человеческой, другую составляли человекоподобные металлические монстры. Изображение было слишком примитивным и схематическим, чтобы разглядеть подробности.

Какого черта? Эндрю оставалось только впустить кузена в комнату. Войдя, Чарльз запер за собой дверь. Он дрожал от холода и дышал на закоченевшие руки, но все же светился от счастья из-за того, что успел предотвратить самоубийство. По крайней мере на время. Первым делом Уинслоу подобрал валявшийся на кровати пистолет.

— Как ты узнал, что я здесь? — спросил Эндрю, пока его кузен принимал угрожающие позы, целясь в собственное отражение.

— Ты меня разочаровываешь, братец, — отозвался Чарльз, вытряхивая из магазина пули и пряча их в карман пальто. — Витрина в доме твоего отца открыта, один пистолет пропал, и сегодня седьмое ноября. И где прикажешь тебя искать, если не здесь? Ты бы еще рассыпал по пути хлебные крошки.

— Ясно.

Чарльз в очередной раз был прав. И предельно откровенен. Уинслоу ловко перевернул пистолет, ухватил его за дуло и протянул Эндрю.

— Готово. Теперь можешь стреляться сколько душе угодно.

Эндрю с мрачным видом взял оружие и поспешно сунул в карман, торопясь поскорее убрать с глаз долой этот неприятный предмет. Ничего не поделаешь, самоубийство придется отложить. Чарльз глядел на кузена с глумливым осуждением, будто требуя объяснений, но у Эндрю не было сил втолковывать своему спасителю, что смерть для него — единственный выход. Вместо этого он решил отвлечь Чарльза, изобразив интерес к объявлению.

— А это что? Шутка? — спросил Харрингтон, помахав листочком. — Где ты это напечатал?

Чарльз покачал головой:

— Это не шутка, брат. Фирма «Путешествия во времени Мюррея» действительно существует. У них контора на Грик-стрит, в Сохо. И они вправду устраивают путешествия во времени.

— Но… Разве можно путешествовать во времени? — недоверчиво проговорил Эндрю.

— Можно, кузен, поверь мне, — ответил Чарльз очень серьезно. — Я сам путешествовал.

Несколько мгновений братья молча смотрели друг на друга.

— Я тебе не верю, — заявил наконец Эндрю, ожидая, что Чарльз как-нибудь себя выдаст, но тот лишь пожал плечами.

— Я не лгу, — повторил Чарльз. — На прошлой неделе мы с Мадлен побывали в двухтысячном году.

Эндрю было расхохотался, но увидел лицо кузена и подавил смех.

— Так ты не шутишь?

— Я говорю совершенно серьезно, — ответил Чарльз. — Правда, оно того не стоило, в двухтысячном году холодно и грязно, люди воюют с машинами. Но не побывать в будущем — все равно что не пойти на оперу, о которой все говорят.

Эндрю слушал кузена с прежним недоверием.

— И все же это было очень увлекательно, — продолжал Чарльз. — Весьма волнующее ощущение. Мадлен уже успела порекомендовать Мюррея всем своим подругам. Ей особенно приглянулись сапоги солдат человеческой армии. Она хотела купить такие в Париже, но не нашла. К несчастью, путешествие было совсем коротким.

Эндрю заглянул в объявление, обещавшее ровно то же самое, о чем говорил Чарльз.

— Я все равно не верю… — пробормотал он.

— Это вполне естественно, брат. Однако, пока ты бродил по Гайд-парку в компании призраков прошлого, мир не стоял на месте. Время идет, хоть ты этого и не замечаешь. И каким бы странным тебе это ни казалось, в салонах теперь только и говорят что о путешествиях в четвертое измерение. Они вошли в моду весной, после того романа.

— Романа? — переспросил сбитый с толку Эндрю.

— Ну да! «Машина времени» Герберта Уэллса. Между прочим, я тебе его давал. Ты так и не прочел?

С тех пор как Эндрю наотрез отказался сопровождать Чарльза в скитаниях по пабам и борделям и заперся дома, Уинслоу сменил тактику и стал снабжать кузена книгами, в основном новыми романами малоизвестных авторов, которые, следуя чаяниям эпохи прогресса, сочиняли истории о невиданных машинах, способных творить любые чудеса. Французы вслед за Жюлем Верном называли такие книжки «невероятными путешествиями», однако британские издатели придумали термин «научные романы», а публика охотно подхватила его и стала применять к любым книгам, в которых фантастические события оправдывались научными допущениями. Подобные романы, наследующие сочинениям Лукиана из Самосаты и Бержерака, без труда вытеснили старомодные истории о призраках и зачарованных замках. Из диковинных устройств, порожденных буйной писательской фантазией, Эндрю больше всего запомнился противокошмарный шлем, приводимый в действие маленькой паровой машиной, который отгонял от спящего дурные сновидения и насылал приятные. Была еще леденящая душу история об ученом-еврее, который изобрел машину для увеличения предметов и испытал ее на насекомых: описание нашествия на Лондон мух размером с дирижабль, способных разрушать здания и сгибать башни взмахом крыла, производило сильное впечатление, несмотря на явную нелепость. В другое время Эндрю глотал бы такие книжки в один присест, однако, утратив связь с реальным миром, он перестал интересоваться и миром литературы. Молодой человек больше не нуждался в обезболивающих снадобьях, он привык без страха смотреть в бездну и не желал, чтобы Чарльз подбирался к нему окольными литературными путями. Харрингтон подозревал, что книга некоего Уэллса до сих пор валяется в его шкафу среди других едва пролистанных романов.