Норман Спинрад - Стальная мечта

Адольф Гитлер родился в Австрии, откуда эмигрировал в Германию. Был участником Великой Войны, воюя в рядах немецкой армии. После войны был демобилизован. В период между окончанием Великой Войны и своим отъездом в Америку Гитлер состоял в членах небольшой радикальной партии, известной под названием «национал-социалистов». Об этой крошечной, не афишировавшей себя группе людей почти ничего не известно. Партия прекратила свое существование где-то около 1923 года, за целых семь лет до коммунистического путча в Германии. Однако есть достоверные свидетельства того, что национал-социалисты, или нацисты, как они сами себя называли, были убежденными антикоммунистами, еще в те годы предвидя превращение Союза Нерушимого в огромную и страшную империю.

Все свою жизнь Гитлер постоянно мысленно возвращался к годам, прожитым в Германии, и к нацистской партии. С другими он заговаривал об этом лишь будучи в изрядном подпитии. Но даже тогда он говорил об этом неохотно и с нескрываемой горечью. К национал-социалистам он относился крайне отрицательно. Из его скупых намеков явствовало, что нацисты были патетическими горлопанами, рвущими глотки по пивным. Однако Гитлер был ярым антикоммунистом. Его политические убеждения не раз приводили к скандалам и даже к дракам, дававшим обильную пищу для сплетен и досужих домыслов в узких кругах НФ-энтузиастов. Заметим, что это происходило еще до 1948 года, когда захват Британии со всей ясностью показал хищную империалистическую сущность Союза Нерушимого и его все возраставшие аппетиты.

Хотя образность, жестокость, фетишизм и символизм «Вождя под Свастикой» и указывают совершенно однозначно на психические отклонения Гитлера, все более замыкающегося в мире безумных грез, в романе тем не менее присутствуют и элементы политической аллегории. Совершенно очевидно, что Гитлер внес их туда сознательно — писатель не мыслил себя вне мировой политики. Особенно глубокий след в его душе оставила страшная участь его родной Европы.

Империя Зинд в романе во многом напоминает сегодняшний Союз Нерушимый Республик Советских. Зинд представляет собой логическое завершение коммунизма с его человеконенавистнической идеологией — чудовищное царство лишенных разума рабов, над которыми безраздельно властвуют жестокие и бездушные олигархи. Подобно тому как зиндские доминаторы стремятся к миру, где все разумные существа, кроме них самих, были бы низведены до уровня рабов-животных, — точно так же и нынешние лидеры СНРС грезят о мире, в котором полностью лишенные какого бы то ни было индивидуализма люди-винтики единственную цель своего существования будут видеть в слепом служении Коммунистической Партии СНРС. В романе вся мощь Зинда зиждится исключительно на неисчерпаемых людских ресурсах, которые бесчеловечные доминаторы используют исключительно в качестве пушечного мяса. Но разве это столь уж сильно отличается от СНРС с его огромным населением, живущим в нечеловеческих условиях, которому отказано даже в самых элементарных правах?

Если принять Зинд за СНРС, то Хелдон представляется независимой и героической Германией, в одиночку противостоящей коммунистическому монстру, — той Германией, которой никогда не существовало в действительности, идеализированной страной героев, какой хотел ее видеть Гитлер. Но не исключено, что Хелдон символизирует антикоммунистическое движение в целом.

Впрочем, это лишь самая общая схема. Политический аллегоризм романа далеко не столь однозначен. С таким же успехом в доминаторах можно видеть мировое коммунистическое движение вообще, тем более что в «Вожде под Свастикой» выведена еще и некая «универсалистская партия», легко соотносимая с любой отдельно взятой компартией. С реальными компартиями универсалистов роднит и циничная игра на низменных инстинктах люмпенизированной части населения, на которую универсалисты опираются.

Еще одной загадкой этого мрачного и гениального романа является исключительное внимание Гитлера к генетике и расовым вопросам. До настоящего момента этому не найдено объяснение — разгадку тайны Гитлер унес с собой в могилу. Совершенно невозможно провести какую-либо параллель между дегенеративными выродками-мутантами, заполонившими весь мир «Вождя под Свастикой», и чем-либо из нашей с вами действительности. Мир романа — это результат древней атомной войны. Может быть, населяя его генетическими уродами нашего мира, Гитлер просто пытался предупредить человечество? Но, с другой стороны, доминаторы скорее всего отражают параноидальные страхи самого писателя. Очень вероятно, что под видом доминаторов выведена какая-то социальная группа, партия или движение, особенно ненавидимая Гитлером.

Есть косвенные свидетельства, позволяющие утверждать об определенном антисемитизме национал-социалистов. Поэтому появляется невольное стремление связать доминаторов с евреями. Но, с другой стороны, Зинд очевидно символизирует СНРС, в котором разгул антисемитизма таков, что только за последнее десятилетие унес жизнь пяти миллионов евреев. А поскольку доминаторов никак нельзя назвать жертвами Зинда, напротив — они абсолютные властители Империи, идею соотнесения доминаторов с евреями приходится признать полностью несостоятельной.

Но, если отвлечься от деталей, то в целом политический аллегоризм романа совершенно недвусмысленен: Хелдон, символизирующий одновременно и Германию и антикоммунистический мир, полностью стирает с лица земли Зинд, то есть СНРС.

Излишним будет говорить, сколь близка сегодня гитлеровская политическая фантазия сердцу каждого американца сегодня, когда лишь Соединенные Штаты и Япония препятствуют тотальной власти СНРС надо всем земным шаром. Также и способ, каким уничтожается Зинд, эта Империя зла, может только приветствоваться; хелдонская армия осуществляет тотальное истребление зиндской нечисти, не прибегая к ядерному оружию. Героический индивидуализм Хелдона одерживает верх над неисчислимыми ордами зиндских зверосолдат, то есть свободные люди антикоммунистического мира побеждают рабские полчища коммунистической Евразии. Лишь отвратительные доминаторы, то есть коммунисты, в неизреченной гнусности своей решаются пустить в ход ядерное оружие, что не спасает их от гибели. Хотя подобное и кажется нам абсолютно невозможным, в свете нынешней политической ситуации, все же вряд ли кто-нибудь отважится оспаривать тот факт, что это полностью соответствует самой заветной мечте любого свободного человека: жить без страха перед красной чумой.

Становится понятным, чем так привлекает читателя столь коряво слепленный фантастический роман. Он отражает наши с вами самые заветные и потаенные мечты. В мире, рожденном больным воображением Гитлера, эти мечты становятся явью. Мы читаем и читаем, не в силах оторваться, зачарованные гитлеровским патологическим фетишизмом, загипнотизированные разворачивающимся перед нами фаллическим буйством; мы следим, затаив дыхание, как странный, мрачный и столь чуждый нам гений Гитлера раскрывается перед нами во всем величии. Завороженно созерцаем мы, как обнажает писатель один за другим все свои перверзии и патологии, не ведая стыда, нерушимо убежденный в том, что служит высшим идеалам, разделяемым всеми свободномыслящими людьми.