Филип Фармер - Многоярусный мир: Ярость рыжего орка. Лавалитовый мир. Больше чем огонь.

Черты лица Дингстета не были приспособлены для выражения озадаченности. Тем не менее им это удалось.

— Что означает «заслуженный» в контексте твоего утверждения?

— Это значит «превосходный».

— Вот как! Но что такое «призрак, дух»?

— Неужели тебе ничего не известно о призраках и духах?

— Познания у меня обширны, но моему мозгу не вместить всех знаний. Когда мне нужно что-нибудь узнать, я обращаюсь с вопросом к миру-мозгу.

— Спроси его о призраках, духах и парапсихических явлениях. Итак, вот что произошло прошлой ночью. Зазель...

Когда Кикаха закончил свой рассказ, Дингстет заявил:

— Пойду к миру-мозгу и спрошу у него.

И поспешно удалился.

— Кикаха! Что ты...? — начал было Рыжий Орк, как только существо пропало из виду между деревом и камнем, но Кикаха прижал палец к губам и чуть заметно покачал головой:

— Ш-ш-ш! Доверься мне!

Он нетерпеливо мерил шагами клетку. Мысли походили на рой астероидов, вращающихся по орбите вокруг планеты. А центром той планеты являлась внезапно осенившая его вчера идея. «Мне следовало быть поэтом, — подумал Кикаха. — Слава Богу, у меня хватило ума не рассказывать посторонним о тех образах, сравнениях и метафорах, возникающих порой в моем мозгу».

Отвлекшись наконец от темы важности своего «я» — слабость вполне простительная и широко распространенная, — мысли Кикахи вернулись к Дингстету. Что он ему скажет, если тот вернется и сообщит, каким наглым брехуном считает Кикаху?

Правитель Пещерного мира действительно вернулся через несколько минут.

— Мир-мозг проинформировал меня, — заявил он, встав напротив Кикахи, — что никаких таких созданий, как призраки или духи, не существует. Следовательно, ты лжешь.

— Ничего подобного! — вскричал Кикаха. — А скажи-ка на милость, когда в мир-мозг были введены данные о каких-либо спиритуальных вещах?

Дингстет помолчал всего несколько секунд. А затем сообщил:

— Приблизительно двенадцать тысяч лет назад по времяисчислению родной планеты Зазеля. Могу назвать тебе точную дату.

— Вот видишь! — обрадовался Кикаха. — Те данные давным-давно устарели! С той поры ученые открыли, что многие вещи, считавшиеся суевериями, — реальный факт! Призраки, духи и всякие прочие привидения существуют на самом деле! Примерно две тысячи лет тому назад тоан по имени Гудини доказал, что духи существуют. А также доказал, что они могут общаться с нами... но вот мы редко можем обратиться к ним. Духи являются лишь высокочувствительным и одаренным личностям, таким, как я, и доводят до сведения людей свои пожелания. Их метод связи похож на односторонние врата: они с нами могут говорить, а мы с ними — нет!

Он оглянулся вокруг. К этому времени все узники, кроме Кумаса, вцепились в прутья решетки и внимательно смотрели на него.

— Если не веришь мне, спроси у них! Они не дадут мне соврать. Верно я говорю, парни?

Никто из пленников не мог правильно угадать, к чему клонит Кикаха. Но у них хватало ума подыграть ему. У Кумаса могло и не хватить, но, когда Дингстет спросил его, правду ли говорит Кикаха, тоан молча лежал на одеялах, уставясь сквозь решетку на потолок. Зато все прочие поклялись, что слова Кикахи — истина, давно известная любому ребенку.

— Фактически тот же Гудини подтвердил существование духов научно-психическими экспериментами, — заявил Рыжий Орк. — Несколько раз ему даже удалось увидеть привидения, хотя и смутно. Но во сне умершие являются порой более-менее отчетливо. — И тоан посмотрел на Кикаху, словно спрашивая взглядом: «Кто такой, черт побери, этот Гудини?»[37]

Кикаха за спиной у Дингстета сложил указательный и большой пальцы колечком, восхищенный тем, как быстро тоан уловил идею.

— Мой народ гораздо древнее тоанов! — громко возвестил Хрууз. — Мы знали о существовании призраков задолго до того, как тоаны узнали о нашем существовании!

Кикаха надеялся, что клоны не испортят эффекта излишним энтузиазмом, напридумывав «факты», лживость которых Дингстету будет легко установить. Когда Дингстет повернулся лицом к Хруузу, Кикаха жестом велел Ашателону и Вематолу говорить поменьше. И тут же остановился. Ему вдруг пришло в голову, что мониторы Дингстета могли снимать его. Если тюремщик просмотрит отснятое и у него возникнут вопросы насчет его жестикуляции, то он будет добиваться от Кикахи какого-то объяснения.

Вематол и Ашателон заявили, что всем на свете вот уж не одно тысячелетие известно о существовании мира духов и о том, как призраки порой связываются с живыми через сны. Однако братья не сумели удержаться от оскорблений и презрения по адресу Дингстета за его невежество, подвергая его унижению куда сильнее, чем хотелось бы Кикахе.

Если Дингстет и обиделся, то вида не подал. Повернувшись лицом к Кикахе, он потребовал:

— Опиши Зазеля!

Осторожный тип! Не столь бесхитростный, каким кажется.

Пытаясь отсрочить ответ, пока не придумает приемлемого варианта, Кикаха принялся уточнять вопрос:

— Что ты имеешь в виду? Описать его наружность? Черты лица? Рост? Сравнительные пропорции конечностей и туловища? Цвет волос и глаз? Маленькие у него уши или большие? Форму и величину носа?

— Да.

Прежде чем заговорить, Кикаха набрал побольше воздуху в грудь, надеясь почерпнуть из него не только кислород для дыхания, но и вдохновение. И заговорил громко, так, чтобы его расслышали остальные пленники:

— Зазеля окутывал туман, поэтому лица его я ясно не разглядел. Умершие видятся сновидцу в туманной дымке или неясно, это, как я уже говорил, обычное явление. Разве я не прав, парни?

— Прав, конечно!

— Какие могут быть сомнения? Это доказанный факт!

— Да будь здесь Гудини, он сказал бы то же самое!

— Мы, хрингдизы, всегда видели призраков только в тумане!

Кумас, встав с одеял, подошел к решетке и завопил:

— Вы все с ума посходили!

После чего улегся вновь.

— Он опровергает ваши утверждения, — заметил Дингстет.

— Ничуть не бывало! — поспешно возразил Рыжий Орк. — Он на пути к безумию. Ты ведь заметил: он сказал «вы все», то есть включил в число сумасшедших и тебя. Но тебе ведь известно, что ты не безумец. И мы тоже знаем, что не сошли с ума. А следовательно, утверждение Кумаса — слова человека с расстроенной психикой, и потому не соответствует действительности.

— Это кажется разумным, — признал Дингстет. — Мой рассудок в полном порядке. И что же сказал Зазель? — спросил он, обращаясь к Кикахе.

— Сначала он поздоровался со мной, вот так: «Нисс Зацель».

Вематол застонал, решив, что этот леблаббий-землянин действительно дал маху.