Клиффорд Саймак - В безумии

Первой такой вехой стала необходимость для определенных форм жизни отказаться от воды и жить на земле. Способность к перемене окружающей среды, несомненно, появилась в результате длительной, может быть, болезненной и, вероятно, весьма опасной процедуры. Но сегодня именно эта процедура представляется нам единственным событием, означающим крутой поворот в схеме эволюции. Другим таким событием было зарождение хорды, которая миллионы лет спустя превратилась в позвоночник. Следующим пунктом явилось возникновение прямохождения, хотя лично я не склонен переоценивать значение прямого стоячего положения. Когда говоришь о человеке, то выделяешь не способность к прямохождению, а способность к мышлению, к отвлечению от настоящего момента.

Эволюционный процесс представляет собой длинную цепь событий. Эволюция опробовала много направлений жизни и отбросила их. Много видов исчезло, оказалось просто неспособным выжить, будучи бесповоротно втянутым в процесс. Но всегда какой-либо мелкий фактор или скорее совокупность факторов оставалась от этих исчезнувших видов и давала начало новым направлениям эволюции. Невольно возникает мысль, что среди всех этих сложных цепочек изменений и модификаций главенствует какое-то центральное направление эволюции, стремящейся к конечной форме. На протяжении миллионов лет движение к этой конечной форме эволюции, ныне представленное человеком, заключалось в медленном росте объема мозга, который впоследствии превратился в разум.

Мне кажется любопытной и важной та особенность процесса эволюции, что никакой наблюдатель не смог бы, с точки зрения здравого смысла, предсказать какое-либо изменение до того, как оно произойдет. Никто не осмелился бы предсказать, что через несколько миллионов лет жизненные формы покинут водную среду и выйдут на сушу. В сущности, тогда это казалось наиболее невероятным событием, почти невозможным. Ибо существовавшие к тому времени формы жизни нуждались в воде и могли существовать только в воде. А земля того времени, стерильная и обнаженная, была абсолютно непригодна для жизни так же, как нам сегодня представляется, что и в космическом пространстве жизнь исключена.

Любые формы жизни, присутствовавшие на Земле полмиллиарда лет назад, существовали лишь благодаря своим малым размерам. Это казалось таким же обязательным условием, необходимым для жизни, как и вода. Никто тогда, ни один сторонний наблюдатель не мог вообразить себе чудовищных динозавров более поздних веков или современного кита. Такие размеры форм жизни тогда сочли бы невозможными. О способности летать вообще нельзя было подумать — эта возможность оказалась бы несомненно вне внимания наблюдателя.

Итак, если мы оглянемся, то убедимся в правильности эволюционного процесса. В то же время мы увидим, что его невозможно предсказать.

Вопрос, кто сменит человека в процессе эволюции, хотя и возникал, но всегда был лишь предметом отвлеченных суждений. Я думаю, что все испытывают какое-то трудно объяснимое нежелание серьезно говорить на эту тему и думать об этом. Большинство людей считают, если вообще кто-нибудь задумывается над этим, что решение этого вопроса так далеко отодвинуто в будущее, что бессмысленно сейчас об этом думать. Приматы возникли только около восьмидесяти миллионов лет назад. Может, немного меньше существует человек, даже по самым оптимистическим подсчетам, — всего лишь два или три миллиона лет. Поэтому по сравнению с трилобитами и динозаврами у приматов впереди еще миллионы лет существования до того, как они утратят свое господство на Земле.

Существует нежелание вообще признавать, что человек может когда-то исчезнуть. Некоторые люди (может быть, и все) уже примирились с мыслью, что они должны будут умереть. Гораздо труднее представить себе Землю вообще без людей. Мы отказываемся, с каким-то внутренним страхом, даже думать о смерти целого вида. Мы знаем, если и не с помощью чувств, то разумом, что однажды мы, как члены человеческой расы, перестанем существовать, что человек — это единственный вид, который создал средства, могущие вызвать его собственное уничтожение. Но хотя мы и рассуждаем об этом, в глубине души мы в это не верим.

Никаких серьезных работ на эту тему нет. Похоже, что существует какой-то мозговой блок, запрещающий размышлять над этим. Мы никогда не думали о том, кто заменит человека, мы способны представить будущего сверхчеловека, во многих отношениях другого, но все же человека, обособленного от нас интеллектуально, но биологически все же человека. Даже в этих случаях мы упрямо считаем, что человек будет существовать всегда.

Это, конечно, неверно. Если эволюционный процесс, приведший к возникновению человека, не зашел в тупик, должно существовать что-то большее, чем человек. История предсказывает, что эволюционный процесс не зашел в тупик. Века доказали, что эволюция продолжает развиваться, всегда находит возможность произвести новые формы и новые жизненные ценности. Нет причины считать, что на человека эволюция исчерпала все свои способности.

Значит, должно быть что-то после человека, что-то другое, отличающееся от него. Не просто продолжение или модификация человека, а что-то совершенно новое. Мы спрашиваем в ужасе и недоверии: что же может сменить человека, что же может победить интеллект?

Я думаю, что знаю.

Я думаю, что те, кто сменит нас, уже существуют, и существуют много лет.

Абстрактное мышление — новое явление в мире. Ни одно существо кроме человека, не обладает такой благодатной или такой проклятой способностью. Это отделило нас от всех других существ, благополучно осознающих только «сейчас» и «здесь». А может, даже это они осознают очень смутно. Способность к абстрактному мышлению позволила нам заглядывать в прошлое и, что гораздо хуже, смутно догадываться о будущем. Она позволила нам ощутить свое одиночество, наполнила нас надеждой, за которой стоит безнадежность, доказала, что мы одни, обнаженные и беззащитные, перед безграничностью космоса. Тот день, когда человечество осознало пространство и время, как относящиеся к себе лично, может считаться наиболее ужасным днем в истории человечества и жизни на Земле вообще.

Мы используем свой интеллект для многих практических целей, а также для теоретических исследований, которые в свою очередь дают нам другие практические возможности. И мы используем его еще для кое-чего. С его помощью мы заполняем мир множеством мифических существ — богами, дьяволами, ангелами, привидениями, нимфами, феями, домовыми и гоблинами, троллями и эльфами. Своим общественным разумом мы создаем темный противоречивый мир, где у нас есть враги и союзники. Но мы создаем и другие мифические существа, приятные для нас: Санта Клауса, пасхального кролика, Джека Форста, Шалтая-Болтая, песочного человечка, мартовского зайца и много-много других. Мы не просто мысленно создаем этих существ, мы еще и верим в них с разной степенью глубины и достоверности. Мы видим их, говорим с ними, они становятся для нас реальностью. Только из страха встретить подобные существа, средневековые крестьяне Европы с наступлением ночи закрывались в своих хижинах и отказывались выходить по утрам. Только из страха темноты, все еще охватывающего многих современных людей, они боятся ночью встретить что-либо подобное. Сегодня мы мало говорим об этом, об этих ночных существах, но старый страх еще жив. Это доказывается широким распространением в наши дни всеобщего увлечения экстрасенсорными явлениями и верой в летающие тарелки. Да, в наши дни считается детством говорить об оборотнях и привидениях, но вполне можно верить в летающие блюдца.