Роман Суржиков - Без помощи вашей

– Я совершил глупость… – лорд опустил глаза. – Наверное, вас это не удивляет – за время эксплорады я сделал дюжину глупостей. Но та была иного рода – не из тех, которые я могу себе простить. В разговоре с императором я употребил неправильное слово. Всего одно, но достаточное, чтобы он сделал скверные выводы. Адриан принял мое предложение за шантаж. Я был в силах уничтожить коалицию Айдена Альмера и дал это понять владыке. А когда император решил положиться на Айдена, то вышло, что я стал ему опасен. Тогда и появился на сцене нелепый механик Луис Мария.

Эрвин перевел дух.

Джемис вынул из костра палку, горящую с одного конца, долго смотрел, как огонь лижет и обугливает дерево.

– Все, что вы сказали сегодня, – это плохое знание, милорд. Опасное, как змеиный яд. Я не представлял бы, что делать с таким знанием.

– И я не представляю.

– Заседание Палаты будет в сентябре, милорд?

– Верно.

– Мы могли бы с вами задержаться на месяц… например, в Споте. Вернулись бы к началу октября, когда реформы вступят в силу. Владыке не будет смысла преследовать вас. Вы сохраните тайну Дара, а Адриан…

– Пощадит меня?

– Ну… нечто в этом роде.

– Вы уже знаете меня, Джемис. Как по-вашему: я соглашусь на это? Смолчать и стерпеть в обмен на пощаду?

– Не согласитесь, милорд.

– Тогда зачем предлагаете?

– Извините, милорд. Я просто не знаю, что можно сделать. Император…

Джемис осекся. Эрвин продолжил:

– Хотите сказать, на стороне владыки и сила, и власть, и закон? Мы бессильны и бесправны перед ним, как пес перед хозяином? Вы об этом, верно?

– Да, милорд.

– Как ни странно, вы сами подсказали мне одну идею… не сейчас, несколько раньше – на болоте… она не идет из головы.

– Какую идею?

– Пока я промолчу об этом. Мы начнем с малого, и нам очень поможет Стрелец.

– Мой пес?

– Ведь он умеет ходить по следу?

– Конечно, милорд.

– Я хочу найти людей, что напали на нас. Уверен, они все еще здесь, за Рекой.

Джемис оскалился, обнаружив некое сходство с волком.

– Хорошая мысль, милорд. Вот только их будет больше тридцати, а нас – двое.

Эрвин усмехнулся:

– Нас – один с четвертью. Я и здоровый считался разве что за половину кайра, а теперь – того меньше. Но мы сможем подстеречь и захватить одного из них. Узнаем о них все, что можно узнать. А также добудем доказательство для моего отца и всех, кто пожелает усомниться в наших словах.

– Когда выступаем, милорд?

Эрвин встал, вынул меч и сделал несколько взмахов. Рубанул сосну – клинок глубоко вошел в древесину.

– Я больше не задыхаюсь, когда приходится пройтись или поднять тяжесть. Если потребуется, смогу и бежать. Когда целюсь, арбалет не пляшет в руках. Меня не клонит в сон раньше заката, и главное: я мыслю совершенно ясно. Больше ждать нечего. Завтра двинемся в путь.

Монета

Джоакин Ив Ханна восседал в станционном трактире – том самом, откуда хорошо видятся рельсовые пути. Эль был здесь неприятно дорог, а за миску гуляша содрали целых пол-агатки, но это не волновало Джоакина. Его карманы были полны серебра: после кольчуги и сапог от Хармоновых десяти эфесов осталась еще немалая сдача.

Джоакин справился на станции и узнал, что завтра отходит поезд в Алеридан. Билет стоил несусветных денег: три елены за проезд вторым классом, и еще елена – за перевоз кобылы. Лошадь едет поездом – смех, да и только! Как она, любопытно, будет ехать: вдоль вагона или поперек? Станет ли по сторонам глазеть? Бедная животина еще, глядишь, и умом тронется: вроде, ногами стоит на месте, а движется так, будто скачет галопом!

Парень долго колебался, но почти уже решился распрощаться с большей половиной своих монет и прокатиться во чреве искрового чудовища. В конце концов, если в Алеридане его ждет слава, то прибыть туда нужно красиво!

Что он будет делать, оказавшись в альмерской столице? Джоакин до конца не знал. Просто прийти и сказать: «Возьмите меня в гвардию»? Жизненный опыт подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Осенью и зимой он немало помытарствовал в разных землях, просился на службу к разным людям… и отчего-то не выстроилась очередь лордов, желающих его нанять. Правда, теперь он выглядит гораздо солиднее благодаря кольчуге, новому плащу и очам в рукояти кинжала. Он похож теперь на успешного наемника, а коли у наемника водятся денежки, то это всегда говорит в его пользу.

Что может потребоваться, чтобы поступить в гвардию? Конечно, амуниция – но с этим, вроде, порядок. Меч хорош – хотя бы этим отец смог его обеспечить. Кольчуга, шлем, кинжал – все при всем. Лошаденка, правда, не красавица, и за боевого коня уж никак не сойдет. Но боевой конь – дорогущее животное, не может быть, чтобы он имелся у всех альмерских гвардейцев!

Могут спросить о рыцарском звании. Экие! Можно подумать, у них одни только рыцари служат! Сплошь и рядом услышишь, как парень выслужился в гвардии, а уж потом лорд посвятил его в рыцари!

Еще могут спросить рекомендацию. У кого, мол, служил прежде? При этой мысли Джоакин насупился. И что же тогда? Сказать им, что служил у бродячего торгаша? Ага, это верный путь к уважению и славе, уж конечно!

Торговец… При воспоминании о Хармоне парня передернуло от злости. Хитрый язвительный сукин сын – вот кто этот Хармон! Приятно, что теперь со службой у него покончено. Правда, жаль Полли. Не стоит ли взять ее с собою?.. Но куда, как? Ведь она будет словно камень на шее, что тянет на дно. Она только спит и видит, как бы затащить Джоакина к себе в Ниар и посадить на цепь. Да-да, на цепь, как домашнего пса – лишь бы никуда не делся и всегда был под рукой. Еще и хочет, чтобы стал ремесленником, работал… пф!.. в мастерской! Джоакина передернуло. Ну отчего женщины всегда норовят превратить мужчину в покорную скотину? Отчего мужская свобода так претит им?!

А вот леди Аланис – она, уж наверное, не такая. Конечно, нет! Бытовая возня, дурные супружеские ссоры – и леди Аланис! Настоящая леди, несомненно, выше всего этого! Джоакин потянулся к карману, чтобы в который раз поглядеть на измятый портретик, и тут увидел девушку, идущую к нему через зал. Что за черт!

Он подхватился ей навстречу:

– Как ты нашла меня?

– Ты сказал, что не любишь поезда, – ответила белокурая Полли из Ниара.

– Так не люблю же!

– Ты сказал, что не любишь поезда, но с очень мечтательным видом. И я подумала, что найду тебя где-то около станции.

Джоакин поморщился.

– Зачем ты меня искала? Мне нужно просто отвлечься, поуспокоиться. Потом бы я вернулся за тобой!

– Нет, – покачала головой девушка, – не думаю, что вернулся бы. А если и вернулся, то это не принесло бы счастья никому из нас. Я думала, что ты любишь меня, но ошибалась.

Парень опустил взгляд и выдавил:

– Я люблю тебя…

– Это неправда. Ты любишь даму со странички, – Полли дотронулась до нагрудного кармана его сорочки. – Я видела, как ты разглядывал ее… слышала, как вы говорили о ней с хозяином.

С бессмысленным упорством Джоакин принялся возражать:

– Нет же, я тебя люблю! Как можно любить картинку из книги? Это же только пустые фантазии…

– Ты мечтаешь о ней, дорогой мой Джоакин. А о такой, как я, ты никогда не стал бы мечтать.

Горечь сдавила ему горло:

– Нет, нет же!.. Ты ошибаешься!..

– Зачем ты споришь? Ведь я пришла не упрекать тебя и не винить. Я не стану обременять тебя своим обществом, мне противно быть обузой. Да, я мещанка, но и мне, веришь ли, не чужда гордость. Ты пойдешь своею дорогой, а я – своей.

Джоакин схватил ее за руку, Полли осторожно отняла ладонь.

– Не старайся вернуть меня. Я тебе не пара, а ты – мне. Мы не будем счастливы вместе.

Желваки проступили на лице Джоакина:

– Я понял: это чертов торговец наговорил тебе! Я чувстовал, что мы ему не по душе! Вот он тебя и настроил!

– Нет, Джоакин, хозяин не говорил о тебе ни слова, я поняла все сама тем вечером, когда говорила о муже, о мастерской… и поймала твой взгляд. Ты презираешь ту жизнь, о какой я мечтаю, и с этим ничего не поделаешь. У нас с тобою разные мечты.

– Но Хармон…

– Хармон здесь ни при чем! – твердо отрезала Полли. – Однако я пришла из-за него.

– Вот! – воскликнул Джоакин. – Видишь!

– Я отпустила бы тебя без прощания, раз уж ты не пожелал со мною проститься. Но вышло так, что мне придется просить твоей помощи. Хозяин попал в беду. Помоги нам спасти его.