Дэвид Герролд - Сезон бойни

Сначала Шон колебался, но я не отпускал его. Наконец он понял, что не выйдет из палатки, пока сделка не состоится, и с растерянным видом наклонился надо мной. Я потянулся, нежно поцеловал его в губы и почувствовал, что не могу оторваться. На вкус он был таким же приятным, как и на вид. Наконец мальчик отстранился и посмотрел на меня удивленно, восхищенно и вопросительно.

– Удивлен? А я думал, ты специалист. Он покачал головой: – Я тоже так думал.

– Секрета здесь нет, – объяснил я. – Просто я поцеловал тебя как самого дорогого мне человека в этом мире, потому что в этот момент ты и был таким человеком.

– О-о, – снова удивился он. – Это что-то новое. Надо запомнить. – Он снова опустился на колени и еще раз поцеловал меня в губы, на сей раз быстро и дружески, но я видел, что он уже вошел во вкус. – Спрячьте телефон. Я вернусь попозже.

И Шон исчез.

Самое поразительное заключается в том, что живое гнездо – это непрекращающаяся симфония органических звуков, шумная, восторженная, сложная и не поддающаяся описанию. Гнездо пульсирует звонкой и громкой жизнью, как будто каждое живое существо в нем имеет собственный голос и использует его для выражения полного диапазона своих эмоций.

Стены туннелей сокращаются в замедленном ритме сердечных биений. Сквозь толщу земли можно почувствовать постоянную глухую вибрацию. В туннелях эхом отдаются исходящие из глубины колонии бульканье и бормотание, напоминающие бурчание переполненного желудка. Другие существа всех размеров добавляют к этому свои собственные звуки – они крякают, взвизгивают, щелкают и жужжат, издают постоянный шелестящий шум насекомых; вверх и вниз по туннелям прокатываются волны тихого щебета. Из ближайших камер доносится топот кроликособак и сопение гнусавчиков, а время от времени – даже пурпурный вой потревоженной гастроподы. Высокочастотные звуки скорее чувствуются, чем слышатся – ультразвуковой писк пузырей и слепых крысоподобных существ, живущих на потолках и в складках мясистых стен туннелей и камер.

А поверх всего этого и под всем этим, пронизывая все, проникая в любой уголок гнезда, отдаваясь эхом, вибрируя, резонируя, слышится неумолчный гул гастропод. Черви всех размеров – от самых маленьких до необъятных – участвуют в этом хоре. Постоянно рокоча, каждое животное присоединяет свою собственную, отчетливую ноту к песне. Ее звук не похож: ни на один из известных ранее. Он опьяняет, возбуждает, вызывает тревогу – ив конечном итоге захватывает целиком. Человек при этом приходит в ужасное состояние.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

43 ДАННЕНФЕЛЗЕР

Карма курицы – нестись.

Я моментально набрал хьюстонский номер. Существовал только один человек, который мог дать мне то, что было мне нужно позарез. Но для этого мне предстояло сделать самую тяжелую в жизни вещь. Он ответил после третьего гудка.

– Данненфелзер слушает.

– Рэнди, – сказал я.

Даже по телефону я почувствовал, как он напрягся.

– Чего вы хотите? – спросил он замороженным тоном.

– Я хочу дать тебе возможность поквитаться со мной. Можно мне попросить тебя кое о чем? Если ты откажешь, это будет самое худшее, что случалось со мной. Если ты скажешь «нет», этим ты уничтожишь меня.

– Довольно заговаривать мне зубы. Задавайте свой вопрос.

– Лиз Тирелли пропала.

– Знаю. Генерал Уэйнрайт весьма озабочен этим.

– Трудно поверить…

– Все их разногласия – хотя они и были довольно серьезными – сейчас не играют никакой роли. Генерал Тиредли – блестящий офицер. У нее есть свои слабости, – многозначительно добавил он, – но ее воля перевешивала все остальное.

– Она жива, – сказал я. – Я говорил с ней по телефону и знаю, где она находится. Где должна находиться. Но у меня сломано колено. Я не могу ничего сделать.

– Ну и что же вам от меня нужно?

– Ты координируешь спасательную операцию, не так ли?

– Мое дело – только информация.

– Но тиграми управляет твой отдел, верно?

– У нас тут две смены по двенадцать операторов, управляющих тиграми. Мы патрулируем границу по периметру всего лагеря.

– Мне нужен один тигр.

Надо отдать ему должное, он не выказал удивления.

– Для чего? – лишь спросил.

– С его помощью я хочу найти Лиз. Тигр пройдет там, где не сможет пройти никто.

– Тигры нужны для обеспечения безопасности, – сказал он. – Если я сниму хоть одного, пострадают все.

– Не бросай трубку, пожалуйста…

– До сих пор я ее не бросил.

– Я бы не обвинил тебя, если б ты это сделал. Возможно, я это заслужил. Но Лиз Тирелли не должна страдать из-за моего самомнения.

Это его остановило. Но только на мгновение.

– Что еще под этим кроется, Маккарти?

– Я люблю ее больше самой жизни.

Никогда бы не поверил, что могу сказать об этом Рэнди Данненфелзеру, но мне пришлось. А что еще более удивительно, я сказал это спокойно.

Он не отвечал.

– Пожалуйста, дай мне тигра – всего на несколько часов. Позволь мне найти ее.

Он по-прежнему молчал. Интересно, о чем он думает? Я терялся в догадках.

– Жизнью буду тебе обязан… – быстро заверил я. – Обещаю, что больше никогда не побеспокою тебя…

– Никаких сделок, – наконец ответил он. – Я не могу пойти на это, а вы не сможете сдержать свое слово. Мы слишком мало уважаем друг друга, чтобы заключать подобные соглашения.

– Рэнди…

– Подождите минуту, идиот. Я еще не закончил. Вы получите своего тигра.

– Да?

– Но это не имеет ничего общего ни с вами, ни со мной. Это никак не связано даже с тем, что вы ее любите. Просто это разумно.

– О господи! Спасибо, Рэнди.

– Не благодарите меня. Не смейте. И даже не думайте, что я делаю это из какого-то чувства к вам или вашему генералу. А самое главное, не вздумайте когда-нибудь напомнить мне об этом. Скоро у одного из тигров выйдет из строя летический интеллект. Чтобы найти причину поломки, понадобится примерно шесть часов. Это самый большой срок, на который я могу, не нарушая безопасности, вывести его из цепи, хотя у нас все равно образуется блуждающая дыра. А теперь давайте код вашего терминала.

– Ох, ну и дерьмо, – выругался я.

– У вас нет терминала?

– Точно. Наступило молчание.

– Рэнди, подожди минуту.

Мой мозг работал на полных оборотах.

– И вы не можете достать его, я правильно вас понял?

– Мне даже этот телефон пришлось украсть, Рэнди… Он вздохнул. Громко.

– Маккарти, вы просто невыносимый человек. Снова наступила пауза. Я не представлял, что может взбрести ему в голову. Насколько я знал Рэнди, он запросто способен похерить всю идею. Наконец он сказал: – У меня появилась одна мысль. Только не знаю, получится ли. Вы останетесь на этом номере?