Стивен Дональдсон - Мордант превыше всего!

— Может быть, ты лучше расскажешь мне более подробно?

Териза как можно проще описала ему беседу с Элегой, наблюдая при этом, как растет его негодование.

— Упомянув о принце Крагене, я лишилась последнего шанса на то, что она когда-нибудь расскажет мне о своих намерениях. Она уже не будет со мной откровенна.

Джерадин отвернулся, чтобы спрятать от нее свое лицо.

— Зеркала и осколки! — страстно выдохнул он. — Сейчас она предупреждена. И станет более осторожной. И вскоре заметит Аргуса и Рибальда. Как только это случится, они больше не смогут следить за ней. Мы проиграли, даже не начав игру.

На этот раз Териза могла бы сказать: "Мне очень жаль", — и была бы правильно понятой. Но извинение, которое она могла была произнести, было бессмысленным, потому что все это было ничем в сравнении с тем, что ему еще предстояло услышать. Мгновение она колебалась. Почему бы не сохранить это в тайне? Хотя бы до тех пор, пока столь не характерная для него ярость немного поутихнет? Будет ли от этого кому-то хуже?

Однако ответ был ей уже известен. Она хорошо усвоила урок в этой обители тайн. Каждый раз, узнавая правду, он будет страдать. Но сокрытие ею от него правды означало предательство их дружбы.

Глотнув побольше воздуха, чтобы набраться смелости, она сказала:

— Может быть, все еще не настолько плохо.

Джерадин обернулся, чтобы снова встретится с нею взглядом.

Он выглядел таким усталым и измученным, что она едва нашла в себе силы сказать:

— Элега оставила меня с этим портным одну. Я закончила с ним раньше, чем она вернулась, и вышла из его лавки. — Вспомнив, что произошло потом, она вдруг ощутила головокружение. — В толпе я увидела Найла.

Ярость Джерадина внезапно испарилась.

— Я последовала за ним — не знаю, почему. Кажется, я хотела узнать, почему он так быстро избавился от тебя. — Отчаяние в Теризе становилось все сильнее. Джерадин возненавидит ее за это. — Внутри той самой палатки он встретился с незнакомцем. Тот человек не видел меня, но я его видела. И я догадалась, кто он.

Она снова заколебалась. Джерадина, казалось, сейчас стошнит от отвращения.

— Это был знахарь. Тот самый, о котором мы говорили. Но этот раз я узнала его. Я знаю, кто он такой. Я уверена в этом. — Поспешно, чтобы он не успел перебить, она сказала: — Тот знахарь — принц Краген. Он встречался с Найлом в этой палатке.

Секунду Джерадин выглядел именно таким удивленным и болезненно переживающим, как она боялась. Любовь к семье была одной из его главных особенностей, — а она сейчас обвинила его брата в том, что он участвует в интригах, готовя предательство. Она не могла смотреть на столь полное неприкрытое отчаяние, появившееся на его лице.

Но через несколько секунд его поза переменилась. Спина и плечи словно бы сами собой распрямились, делая его выше. Выражение лица стало более мрачным и волевым, будто вся слабость из него вдруг испарилась. В его глазах появился холодный безжалостный блеск, свойственный человеку, привыкшему, чтобы ему повиновались.

— Это все объясняет, — сказал он спокойно. — Неудивительно, что он старался держаться подальше от меня и Артагеля. — Затем добавил: — В это его втянула Элега.

Териза прекрасно понимала, кризис еще не миновал — возможно, это было только начало, — но его реакция настолько успокоила ее, что она едва не осыпала его поцелуями.

— Так что совсем не все потеряно, — выдохнула она. — Ты можешь сказать Аргусу и Рибальду, чтобы они перестали следить за Элегой. Пусть следят за Найлом.

Казалось, что Джерадин не слушал; он выглядел так, словно все его внимание было занято собственными мыслями. Но он тихо ответил:

— Если они смогут его найти. Это будет довольно трудно. Если они найдут его, может быть, нам удастся остановить его прежде, чем он сделает что-то такое, что король Джойс не сможет простить ему.

Внезапно он воспрял духом.

— Пошли. Нам обязательно нужно кому-нибудь рассказать об этом.

Он в миг оказался у двери. Глядя ему в спину, Териза произнесла:

— Кому рассказать? Зачем?

— Пожалуй, не королю Джойсу, — ответил Джерадин, словно рассуждая вслух. — Он, скорее всего, не захочет ничего слушать. А Смотритель Леббик, возможно, отреагирует слишком бурно. Он может сразу же схватить Найла. Лучше всего — Тору. — Джерадин держался за ручку двери так, словно продолжать оставаться здесь стоило ему больших усилий. — Это единственное, что мы можем сделать сейчас для защиты Найла. Если мы не остановим его, и он будет пойман, вероятно, его накажут не так сильно, если кто-то будет заранее предупрежден о его намерениях.

Он произнес это с такой убежденностью, что Териза ему поверила. Забыв про грязную одежду и кровь на щеке, она поспешила за ним.

Он повел ее прямиком в королевские апартаменты. В палаты короля их пропустили беспрепятственно, потому что самого короля здесь не было.

— Полагаю, удалился куда-то со своим воплотителем, — произнес Тор в качестве объяснения. — Он по-прежнему безупречно вежлив, но почти не разговаривает со мной — говорит ровно столько, чтобы удержать меня от воя.

Его голос был хриплым и басистым, словно рождался где-то в толще его жира и, пока выбирался наружу, изрядно пропитывался вином. Многие дни бессменного ношения оставили на его зеленом одеянии отметки в виде пятен от вина и остатков пищи. Небритые щеки и сальные волосы наглядно показывали, как мало времени он уделял своему внешнему виду.

— Я терпеливое существо, юный Джерадин, — признался Тор, приложившись к фляге. — Я прожил в этом мире не так уж мало лет и выучил, что жир выносливее камня. Но правда в том, что все обернулось совсем не так, как я рассчитывал. — Тор махнул рукой, обращая внимание Теризы на отсутствие короля за игральным столом. — Он просто перенес свои игры в другое место.

Тор разочарованно вздохнул, и его глаза подернулись пеленой.

— В моем возрасте печально быть покинутым всеми.

Слушая Тора, Териза начала терять терпение. Но Джерадин, казалось, переживал слишком сильно, чтобы проявлять должное уважение.

— Вы объявили себя советником, милорд, — напомнил он Тору. — Вы сказали, что будете действовать от имени короля. А действовать от его имени значительно легче, когда его самого здесь нет — когда некому отменять ваши решения.

Тор мрачно посмотрел на Джерадина.

— Ты слишком юн, чтобы понять. Если бы я утке на завтрак предпочел баранину, мне стоило лишь заикнуться об этом. Если бы я решил пару деньков поразвлечься, прихватив с собой всех леди Орисона, без служанок, мне не нужно было бы даже повышать голоса. У кого здесь хватит сил возражать старому другу короля? — Он рукой вколачивал каждое слово в кресло, и ярость его по мере этого возрастала. — Если бы я объявил завтра войну, то, не сомневаюсь, никто не посмел бы мне возразить. — Но король, юный Джерадин! — он поднялся с места, чтобы подчеркнуть свои слова. — Где же король? Где человек, который должен был бы устыдиться, что кто-то распоряжается от его имени? Скрылся, играя в перескоки с Знатоком Хэвелоком, в то время, когда его королевство трещит по всем швам.