Алексей Ефимов - Последние ворота Тьмы

А потом Лэйми почувствовал, что Охэйо готовится выстрелить ещё раз — в свой собственный заряд.

На миг он испуганно замер. Брахмастра была абсолютным оружием… но и у неё были недостатки. Её цель должна быть достаточно велика… и далека… и самое главное — это оружие никогда, ни при каких обстоятельствах, не должно было использоваться против подобного: брахмастра забирала энергию Извне, из мира хаоса — из квантового кипения пустоты — и количество её не было ограничено. Стараясь одолеть друг друга, два заряда набирали бы всё больше и больше энергии… пока… пока что?

Лэйми этого не знал и даже не мог представить. Он просто налетел на Охэйо — и остановил его.

С ними вновь произошло нечто странное — их сознания вклинились друг в друга, но всё же, не слились. К ним вернулся их облик — Лэйми знал, что иллюзорный — и они парили в пузыре серой пустоты, вне бытия, вне времени — на какие-то минуты. Как ни странно, Охэйо ничуть не был удивлен. Возможно, он и сотворил эту странную реальность.

— Что ты хочешь сделать, Аннит? — спросил Лэйми. Сейчас он не чувствовал ничего, кроме любопытства.

— Лэйми, всю нашу историю мы только и делали, что отступали. Но нельзя отступать без конца. Я нашел средство остановить Мроо… не очень хорошее, конечно, но другого всё равно нет.

— Какое? Вот ЭТО?

Охэйо усмехнулся.

— Лэйми, моя… цель была сотворена совсем недавно. Во всяком случае — сотворена окончательно. Полностью. И она не останется здесь навсегда.

От догадки у Лэйми похолодели руки.

— Эта машина Реальности… может двигаться?

— В пространстве — нет. Между пространствами — да. Мроо хотят вернуться, Лэйми — уничтожение Ворот задержит их, но ненадолго: в конце концов, то, что уже было создано, можно сотворить ещё раз. Поэтому я и решил… Как ты знаешь, у брахмастры — вакуумный привод. Она не нуждается в топливе, черпает энергию непосредственно из структуры пространства. Её количество, в принципе, не ограничено и, натравив друг на друга два заряда, можно создать устройство для получения БЕСКОНЕЧНОЙ энергии. Разумеется, на самом деле её количество будет конечным, хотя и очень большим, так что само по себе оно — просто бомба, пускай, и здоровенная. Чтоб не лишать её взрыв известного интереса, я направлю его энергию в изменитель Реальности — в ту машину, что позволяет Мроо скользить через Вселенные, сделав её бесконечно более мощной. Отчего она пойдет ко всем чертям в разнос.

Охэйо засмеялся.

— Я, наверное, действительно с ума сошел. Взорвать ТАК изменитель Реальности…

— Но ведь даже представить невозможно, что тогда будет!

Охэйо посмотрел на него. Он вовсе не был спокоен — но не напуган, совсем нет. В его глазах мерцало странное веселье.

— Нет, почему же, представить можно. Эта Реальность рассыплется, словно стекло, и возникнет новая — только вот её-то мы и не сможем ни понять, ни представить. И Мроо, как я надеюсь, тоже. А то, что они не в состоянии представить, они, конечно, не смогут и преодолеть.

— Ты хочешь… уничтожить ИХ мир?

— Да, хочу. Знаешь, когда я увидел, во что Мроо превращают людей — там, в Одиноком Городе — я дал себе клятву сражаться с ними до последней возможности — это она самая и есть. Сражаться до конца. Да я и жил всё это время ради возможности закрыть брешь между нашими мирами раз и навсегда, окончательно — когда такая возможность возникнет. Цена этого, правда, велика — но никто из людей не погибнет. Просто всё здесь станет совершенно другим. И потом, есть ли у нас выбор?

Против этого аргумента Лэйми нечего было возразить. Они могли — и даже должны были — так поступить. Но он чувствовал, что даже по отношению к Мроо ЭТО было слишком большой подлостью. Расы приходят и уходят, это естественно. Но уничтожить целое мироздание, прервав эту цепь наследования, разрушив то, что принадлежит, в сущности, лишь Богу…

— Такое преступление не сможет остаться безнаказанным, Аннит. Мроо последуют за нами — куда бы мы не ушли. Они могли бы оставить нас, наше мироздание в покое — но только не после ЭТОГО.

— Они без всякой причины напали на нас, чтобы нас уничтожить — по делам и плата. И мы уйдем в Хару, у которой очень могучие Хранители. Мроо не смогут — даже если захотят — последовать за нами.

— Ты хочешь развязать войну между Мроо и Тэйариин? Ты в своем уме? Ты…

— Хватит! — глаза Охэйо зло сузились. — Мы делаем только то, что должны. Ничего больше. Пошли.

Едва они вернулись в реальный мир, Охэйо снова выстрелил — на сей раз Лэйми наблюдал за ним в странном, обреченном оцепенении. Он знал, что даже ЭТО не сможет уничтожить Мроо — никто не знал, сколько мирозданий они населяли — но остановит их, может быть, на несколько миллиардов лет. Но те Мроо, что уже проникли в их Вселенную — они останутся. И потом, когда пройдет срок, Война Темноты вспыхнет вновь — с не представимой яростью.

Лэйми видел, как злое солнце выстрела мгновенно понеслось вслед за первым. Мроо тоже мгновенно ринулись к нему самому и окружили. Они не давали ему сдвинуться с места, теснили, вклинивались в него.

Он понял, что может просто раствориться в этой лавине совершенно чуждых мыслей, стать её частью; несомненно, этого они и добивались. Его яростное сопротивление ни к чему не вело: здесь не было никаких преград, отделяющих одно сознание от другого. Единственное, что они могли сделать — держаться подальше друг от друга, соприкасаясь лишь краями, чтобы стало возможно общение. Но вырваться он уже не мог: Мроо агрессивно напирали со всех сторон, стараясь поглотить его.

Краем сознания он чувствовал, как рядом, ещё болеё яростно, отбивался Охэйо, но у друга получалось не лучше. Они не могли пройти сквозь Мроо, — а без этого у них не было ни одного шанса на спасение. Тут не могла помочь даже брахмастра: Мроо были уже вокруг них, в них. Даже если бы Охэйо решился на самоубийство, оно оказалось бы совершенно реальным, окончательным: это проклятое оружие уничтожало не только материальные тела. Лэйми чувствовал, что кипение квантового хаоса могло развеять и его душу, словно клочок дыма. И он знал, что Аннит никогда не решится на это — пока у него останется хотя бы призрак надежды.

Потом своих мыслей у него уже не было: Мроо хлынули в него. Он становился с ними одним целым. Два миллиарда лет их истории поглощали его; память о расколе и братоубийственной гражданской войне горела незаживающей раной. Мроо хотели только одного: построить мир, в котором не было бы смерти и каждый был бы един со всем и со всеми; но исходная структура материи накладывала ограничения на этот план — ограничения, которых Мроо не хотели, но с которыми были вынуждены смириться. Медленно, исподволь, жестокость мертвой природы вкрадывалась в их реальность, меняла её — и именно это стало причиной войны. Только это — больше ничего.