Роман Суржиков - Без помощи вашей

Марк низкороден, – напомнила себе Мира. Я могу отшить его в любой момент. Но любопытно, что же он намерен сказать?

– Матушка не очень-то любит беседовать с вами. Она говорит: вы имеете склонность выклевывать людям глаза прежде, чем палач отсечет их головы.

Ворон Короны оскалился:

– Только если это очень красивые глаза. Как у вас, миледи.

Его наглые, дерзкие манеры – конечно, это намеренный прием. Не привыкшие к такому обхождению дворяне злятся и раздражаются, и теряют способность рассуждать трезво. А для лжи необходима ясность мысли. Хорош. Мастер той игры, которой Мира старалась научиться, набивая синяки и шишки.

– Подождите меня, сир Ванден. Хочу поговорить с этим человеком. Матери он знаком, так что не тревожьтесь.

– Марк, к вашим услугам, сир Ванден, – поклонился Ворон Короны и увлек Миру за собою.

Распахнул перед нею дверцу и помог взобраться. Вопреки неказистой наружности, внутри карета была просторной и уютной. Мира устроилась на мягком сиденье, Марк сел напротив. В оконце ударили первые капли.

– Вы так любезны со мною, – мурлыкнула Мира. – Стало быть, моя голова уже обещана палачу?

– Не скрою, в свое время я присматривался к вашей шейке. Она тонка и изящна. Такой дивный вышел бы контраст с громадным топором палача! Публика обожает подобные эффекты.

– Как первородная дама, я надеялась на меч, – Мира пожала плечами, – но раз уж говорите, что топор лучше подойдет моей шее, то доверюсь вашему опыту… Почему вы подозревали меня? Зачем бы нам с матушкой докладывать императору об убийстве, совершенном нами же?

– А откуда мне было знать, что какое-то убийство вообще имело место? Сами посудите. Северная графиня приезжает в столицу с юной дочкой. Девица – пятый ребенок; ни при каких раскладах она не может надеяться на наследство. Род Праматери Сьюзен – это тоже не сказка. Все-таки седьмой род – не второй и не третий… Такую невесту дорого не продашь.

– Вы говорите обо мне, сударь, – с негодованием бросила Мира.

– Ах, вы заметили?.. Так вот. Предусмотрительная графиня привозит с собою не только дочь, но и остренькую такую сказочку: дескать, готовится покушение на императора! Случилось, мол, нападение на одну из наследниц! А незадолго до этого, как выяснила графиня, скончался от сизого мора другой наследник, что придало сказочке известное правдоподобие. Словом, теперь владыка должен исполниться благодарности и оказать покровительство девице. Ну, например, отдать ей первый танец на балу… Это повышает продажную стоимость невесточки, разве нет?

– Во второй и последний раз я прощаю вам хамство.

– Вы так добры, миледи.

– То, что вы описали, сударь, выглядит всего лишь манипуляцией. За такое первородных не отправляют на плаху.

– Верно, миледи. Но ведь манипуляция не сработала: владыка Адриан отказался сплясать танец, который вы с матушкой заказали. Напротив, выставил вас на посмешище. И тогда бедному сиру Адамару пришлось погибнуть. Так даже лучше, не правда ли? Теперь, убедившись в вашей правоте, владыка чувствует вину перед вами, делается вашим должником. Дочка становится королевой бала, мать получает место за чайным столом императора… Убийство рыцаря рода Янмэй – это уже достаточно весомо для топора? Как по-вашему?

– Тем не менее, вы избавили меня от подозрений. Когда и почему?

– Наполовину – из-за ваших дурных шалостей с медвежьей шкурой. Зачем бы вам отправляться на прогулку именно туда, где намечена засада, еще и брать с собой свидетелей? Да к тому же оставлять записку с «медвежьим заговором», который неминуемо бросит на вас тень, даже если свидетели промолчат.

– А вторая половина моего оправдания?

– Бал. Вы вели себя невероятно легкомысленно. Ваш хохот, перепалка с леди Аланис… стоило ли убивать человека ради расположения императора, а затем так по-дурному рисковать достигнутым?

Мира поразилась его осведомленности о событиях, в которых Марк не участвовал. Ладно, хохот – об этом, наверняка, судачил весь двор. Но леди Аланис уж точно не стала бы докладывать Марку. Значит, даже среди ее подхалимов у Ворона имеются глаза и уши.

– Выходит, в обоих случаях оправданием служит моя глупость?

– Точней, ее отсутствие. Лишь очень глупая преступница повела бы себя так. А вы отнюдь не глупы. Хотя довольно неуверенны в себе.

Внезапно Марк показался ей чем-то вроде зеркала. Говорят, существует такой Священный Предмет, что отражает не внешность человека, а его душу.

– И что вы думаете обо мне теперь, убедившись в моей невиновности?

– Думаю, миледи, что вы более тщеславны, чем все три императорских невесты вместе взятые.

– Ого!.. – брови Миры поползли вверх.

– Правда, ваше тщеславие особого свойства – совсем иное, чем у других аристократок. Вам плевать на блеск и успех при дворе. Но вы обожаете быть умнее всех, за это чувство готовы дорого платить. И вы не ставите свои достоинства напоказ, как делают другие. Похоже, вас забавляет, что никто не знает, насколько вы умны. Это такой секрет между вами и Праматерью Сьюзен. Смертные слишком глупы, чтобы разгадать его.

Мира долго не находилась с ответом. Расчетливая дерзость Марка показалась девушке лучшим комплиментом изо всех, какие она когда-либо слышала. Было настолько приятно, что даже стыдно это показать.

– Наверное, теперь вы рассчитываете на некую мою благодарность?..

– Да, миледи. Пообещайте мне кое-что.

– Что же?

– Леди Глория, – со всей серьезностью произнес Ворон Короны, – обещайте: если сумеете вычислить заговорщика раньше, чем я, то назовете мне его имя.

Мира опешила.

– Это насмешка?

– Отнюдь, миледи. Вы взялись за расследование прежде меня. Вам хватило короткого разговора, чтобы проверить и освободить от подозрений сира Адамара – единственного весомого претендента на престол. На всякий случай, вы изучили и исключили также шута Менсона – пусть безнадежного, но все же наследника. Сделали вывод, что мотив убийств – не в претензиях на трон. Тогда вы потратили время, выслушивая всю ересь, с которой приходят к Адриану просители. Вы поняли, как и я, что открытые посещения – наилучшая возможность убить императора для человека, не близкого с ним. Я уже не раз пытался отговорить владыку от этого бессмысленного риска, но увы. Мне остается только присматриваться к людям, приходящим на посещения. Затем, на посещении вы беседуете с генералом Алексисом и убеждаетесь, что он поддерживает Грейсендов. А сегодня я встречаю вас тут, вы глядите на генерала с герцогом и думаете – просто не можете не думать: Алексис и Лабелин – на чем стоит их дружба? Что дал генералу герцог, и что полцоводец пообещал взамен?.. Я опережаю вас, миледи, но всего на пару шагов. Может быть, лишь на шаг. Не знаю, как вы надеетесь обставить ваш триумф. Привести рыцарей вашей матушки и схватить заговорщика прямо на месте, как это сделал герцог Айден?.. Подождать, пока я схвачу его, и затем, сидя в темном углу судебной залы, тайно наслаждаться своею победой?.. Пообещайте, что назовете мне имя. А я дам слово, что устрою тот вариант триумфа, который вы изберете.

Огромных усилий стоило Мире не измениться в лице, не выразить радости, смущения, непозволительно острого наслаждения. Циничный Ворон не должен догадаться, какое безумное удовольствие доставили ей его слова!

– Даю вам слово леди, – ровно произнесла Мира.

– Благодарю. Пожалуй, мне больше не стоит занимать ваше время?..

Наполовину утверждение, наполовину – вопрос. И вдруг какое-то озорство, азартная смелость проснулись в ней. Подобное чувство владело Мирой на памятном празднике цветов, когда она устраивала проверку сиру Адамару. Гроза со всей мощью лупила в стекло. Боль едва слышалась, голова была дивно ясна.

– Сыграйте со мною в одну игру, сударь.

– Звучит любопытно. В какую же?

– Помогите мне, а я помогу вам. Я скажу то, чего вы не знаете. Вы же, в свою очередь, – то, чего не знаю я.

Марк широко улыбнулся. Сложил руки на животе, откинулся на спинку. Его поза говорила: ну же, попробуй, удиви меня!

– Начинайте, миледи.

– Леди Сибил не лгала о нападении на Минерву – оно действительно произошло. Могу рассказать в подробностях.

– Промах, миледи. Я знаю это. Мои люди побывали в Стагфорте и допросили оставшихся в живых воина и служанку. Еще попытка?

– Архиепископ Галлард Альмера не одобряет политику императора: реформы, а в особенности – исследования Священных Предметов.

– Вы меня унижаете, миледи! О своем отношении к реформам приарх заявляет с кафедры собора Праотцов каждое воскресенье! Это знает любая собака.

– Кроме того, он ненавидит своего брата – герцога Айдена.