Георгий Гуревич - Ия, или Вторник для романтики

Но после этого вступил он в темный лес неизведанного - таинственную область чувств. Машине понадобилось самое первое и, вероятно, самое древнее чувство - ощущение голода.

Ия сомневалась:

- И машина будет голодной, а потом - сытой?

- Будет! - уверял Алеша.

- И она будет чувствовать, именно чувствовать голод?

Алеша долго объяснял, что такое чувство, что такое ощущение, что такое раздражимость и раздражение, сначала объяснял с апломбом, потом сам запутался в дебрях определений. В конце концов признался честно:

- Мы долго спорили, так и не пришли к единому мнению. Машина будет действовать так, как будто она чувствует голод. Но будет ли она чувствовать, мы не уверены.

"Как будто" само по себе потребовало сложных приспособлений. Ведь на самом-то деле машина питалась электричеством от батарей и заряжалась раз в месяц, то есть целый месяц она была как бы сытой. Чтобы имитировать голод, Алеша поставил на батареи ограничитель, так что ток поступал в сеть порционно, только после успешного выполнения задания, как бы в награду. Так дрессированный тюлень получает кусочек рыбы после каждого номера. Чтобы заработать свои киловатт-часы, машина должна была что-то найти: минерал, растение, бумагу, банку; найденное положить в ящичек - набор ящичков был у нее на спине - и переместить этот ящик в пустой "живот". Там замыкался контакт, и ток поступал в электрическую сеть. Провода здесь аналогия кровеносных сосудов.

И что же изобрела машина первым долгом? Очковтирательство. Обнаружила, что контакты замыкает не находка, а ящик, заполненный или пустой одинаково. Быстро переставила все ящики со спины в пустое брюхо и явилась в лабораторию сытая, как бы сытая.

- Помню, во время войны, в тяжелые годы, мы наливались чаем. Целый чайник вольешь в себя, в желудке булькает. Вроде бы сыт, а питательности никакой, - припомнил отец Ии, выслушав рассказ о фокусе, придуманном машиной.

Алеше пришлось переделать схему, вмонтировать добавочные фотоэлементы, так чтобы пустой ящик не замыкал контактов... чтобы пустой чай не обманывал брюхо.

В очередной понедельник, накануне тринадцатого вторника, машина получила проверочное задание: пойти в лес, собрать коллекцию цветов. Было дано при этом разъяснение: цветком считается растение незеленого цвета, растение надо вырвать с корнями или срезать у самой почвы. Заполнять ящички одинаковыми цветами запрещалось. Машине был выдан электрический аванс на два часа работы, остальное она должна была заработать в лесу.

День был погожий, солнечный и прохладный, какие выдаются в Подмосковье при северном ветре. Машину вывели на пустырь позади забора, на изрытый ямами пустырь, вывели, включили и проводили глазами до синеющей вдали опушки.

Волноваться пришлось недолго. Уже через час с небольшим машина показалась снова. Пыля гусеницами, она деловито спешила к воротам по прямой, не останавливаясь, чтобы срезать еще один цветочек, - видимо, заполнила все свои емкости. Подлетела к воротам, резко затормозила, как молодой уверенный и рисующийся уверенностью шофер, разом выдвинула напоказ все свои ящички, малые и большие: дескать, полюбуйтесь, какой я молодец.

Чего там только не было в ящичках! Полный набор полевых цветов: нежные лесные фиалки, иван-да-марья в желтой юбочке и лиловом жилете, наивно-голубые незабудки, пронзительно-желтая сурепка, ромашки: "любит не любит - плюнет - поцелует", сладковатая "кашка" - клевер белый, клевер красный, - мягковолокнистый чертополох, полупрозрачный шарик одуванчика и отдельно одуванчики желтые, еще не отцветшие, беленькие чашечки земляники, колокольчики, пахучие зонтики болиголова, а в основном лютики, лютики, лютики, - чуть побольше, чуть поменьше, с двумя цветочками на стебельке, с тремя цветочками на стебельке. И кроме цветов, машина представила еще листья, желтоватые и бурые, засохшие, подходившие под определение "растение незеленого цвета", был подберезовик с изъеденной улиткой ножкой и небольшой белый гриб, налитой, тугой и самоуверенный, была тополиная вата, березовые сережки, голубое яйцо какой-то пташки вместе с травянистым гнездом, гусеница, свернувшаяся колечком, затоптанная папиросная коробка (машина слишком широко трактовала определение: "Собирать незеленое, вросшее корнями в грунт") и венец всего - живой ежик! Оказавшись на солнышке, еж осмелел, высунул свою свинячью мордочку, растопырил уши, уткнулся носом в лужицу, набрал в ноздри воды, поперхнулся и тут же наморщил лоб, готовый мгновенно натянуть колючую защиту на глаза.

- Фу! - сказал Алеша, как глупой собаке говорят, когда она принесет не ту палку. Он выбросил на землю ежа, гусеницу, яйцо и папиросную коробку: Это фу, и это фу, и это фу. Фу, это не цветы. - Хотя, в сущности, он и сам был виноват: неточно определил, что такое цветы. - А эти цветы одинаковые. - Он разложил на земле набор лютиков...

- И представь себе, она возражала, - рассказывал Ии Алеша, разводя руками. - У нее, видишь ли, своя концепция была насчет одинаковости. Она показывала различия в форме лепестков, размере листочков, в количестве цветков и листочков. Пришлось прочесть ей лекцию, что совершенно одинаковых предметов не бывает. Название подразумевает вид, тип, группу более или менее сходных предметов. Вот эти желтенькие цветочки с четырьмя лепестками - лютики. Нужен один лютик, остальные - фу!

С чревом, опустошенным на три четверти, проголодавшаяся машина вынуждена была повернуть назад в лес.

На этот раз она не вернулась ни через час, ни через два. ("Видимо, перебрала распространенные виды цветов, новые найти трудновато", - думал Алеша.) Но время шло, беспокойство возрастало. К концу рабочего дня все ходоровцы отправились в лес на поиски.

Кое-где машина оставила следы: рубцы на сырой глине, полосы примятой травы. Впрочем, неопытные следопыты не очень отличали сегодняшние следы от вчерашних. Зато вскоре услышали молву о подвигах машины.

Все встречные женщины хором убеждали не ходить сегодня в лес, лучше вернуться засветло.

- Там шайка грабителей, - уверяли они. - Убивают, раздевают, насильничают. Одна из нашей деревни шла с цветами на станцию, в истерике домой прибежала. Налетели на машине, сбили, чуть не раздавили...

Услышав про цветы, Алеша насторожился.

Потерпевшую удалось разыскать. Она охотно рассказала, - в двадцатый раз, наверное, - как она шла по дорожке через березняк, нагнулась грибок подобрать, аккуратный такой подосиновичек, а корзину с цветами поставила рядом ("туточки"). И как раз в эту самую секундочку - трах-тарарах! - не козлик, не мотоцикл, что-то непонятное как наскочит сзади, как наподдаст, и верзила этакий как спрыгнет, как толканет!.. (Насчет верзилы у рассказчицы не было никаких сомнений.) Но только и она не дура, завизжала, как зарезанная, народ на шоссейке услышал, голоса какие-то зазвенели. Так что бандит струсил, подхватил корзину и удрал на своем мотоцикле - только гарью пахнуло. Да и разронял все с перепугу, зря букеты разорил.