Василий Тарасенко - В катакомбах времени

- Ого-го-гоу!

Звучный бас вспугнул с поля пару перепелок, а в развалинах вызвал переполох. Сонные ребята с радостными воплями высыпали наружу и облепили старика, даже Мишка. Саньку кольнула зависть. Но это была хорошая зависть. Все они знали деда, а он видел в первый раз... Дед опять глянул на Саньку и призывно махнул рукой. Заспанный Фома, прекрасно устроившись на могучей руке деда, тоже помахал и крикнул:

- Это дед Семен! Мастер Игрушек! Я его видел раньше!

Саня торопливо сбежал по стене, опасливо балансируя на узковатых кирпичах, спрыгнул в траву и подошел к галдевшей компании. Дед Семен с улыбкой ерошил волосы ребят и приговаривал:

- Что, пострелята? Соскучились по родным-то местам? А не пора ли по домам? Ну, будет... Все знаю... Ищите и обрящете, чада мои. А дядька тот, что пугалом черным ходит, вас больше не тронет. Обещаю...

Каждый старался что-то рассказать деду. Лишь Санька, Кирилл и Михаил молча стояли рядом. Мастер опустил Фому на землю, покопался в обширном кармане штанов, заправленных в сапоги, достал что-то и положил на ладошку Фоме, который взвизгнул от удовольствия, увидев затейливую свистульку-глухаря. Фома принялся самозабвенно выводить рулады. Дед утихомирил ребят и уже серьезно прогудел:

- Михаил, надо уводить ребят. Сверху давит. Да и Рыцарь не даст вам житья. Что-то, к ужасу Совета, затевается... В Холмграде активизировались черные ополченцы... А все сходится на сем пареньке...

Мастер положил широкую ладонь на Санькино плечо, продолжая говорить:

- Я могу забрать вас в свой город. А потом снова можете выйти на Дорогу...

Мишка спросил:

- А как вы узнали, что мы не можем сами уйти отсюда?

- Оплошность Рыцаря. Не надо было ему делать то, что он сделал с вами, - прогудел дед. - Даже до Совета дошло, что он окончательно ушел от первозданных целей движения... Немыслимо... И ты, Михаил, расскажешь мне все без утайки. Давай отойдем...

И они вдвоем отошли, оставив ребят собирать свои небогатые пожитки. У кого был лук, у кого еще что... Несколько раз голос Мастера набирал силу, и Саня невольно услышал часть его слов:

- ...веки вечные. Ты ведь знаешь, сынок, что такое стереопакетная точка, и потому должен был понять, что нет здесь резонанса... Что ты городишь, отрок? Тому ли я тебя учил?.. Вот с такими формулами я не спорю. С жизнью не поспоришь...

К Сане подошел Кирилл и оттянул к стене со словами:

- Ты куда потом пойдешь?

- Я здесь останусь, - вдруг ответил Саня. - Если я буду метаться неизвестно где, папа долго будет искать меня... А здесь он появится обязательно... Скоро.

Кирилл сумрачно засопел и сказал:

- Ты точно уверен, что он тебя ищет?

Санька даже отшатнулся. Он верил... Но и где-то там, внутри, понимал, что вряд ли отец знает, где его сын... А так хотелось верить... Кирилл виновато добавил:

- Он ведь, наверное, думает, что ты мертв...

- Что ты! Он мне сам сказал, что смерть человека можно принять, но не верить. Особенно, если отказываются показать... тело, - Санька не помнил, когда отец говорил такое. Может, в минуту сильной тоски по маме. Но точно говорил.

Они посмотрели друг на друга, и Кирилл сказал:

- Давай дружить...

- Давай, - согласился Саня. - Только ведь ты уйдешь с Мастером...

Сане стало грустно. Опять, как всегда... Только встретишь того, кто может стать Другом, как приходится расставаться. Кирилл встал и ткнулся лбом в лоб Сане:

- А я тебя не брошу.

- Как? - радостно толкнуло сердце, замирая на секунду.

- А вот так, - Кирилл превратился в веселого мальчишку с веснушками и выбитым зубом. - Мы вместе. Где ты, там и я, где я, там и ты. Давай?

Санька досадливо дернул плечом и страшным усилием воли загнал назад вновь подступившие слезы. Что за напасть. По любому поводу готовы брызнуть... Прямо, как девчонка. Саня сказал:

- Давай... Давай тогда, все беды пополам...

Сам того не зная, Саня произнес вечное "заклинание" крепких друзей. Но радостно билось понимание того, что вот он, Кирилл, рядом. И так будет всегда... Ну, может, не всегда, но долго...

Они пошли искать пропавших куда-то Мастера и Михаила. Те нашлись в одном из закутков, среди огромных камней...

Мастер сурово сдвинул брови, когда Саня с ходу уверенно заявил:

- Я остаюсь здесь.

Мальчик закусил губу, глядя в глаза посуровевшего деда, ставшие острыми, как клинки. В глубоких глазах Мастера засветилось странное удовольствие. Дед Семен глухо кашлянул и сказал:

- Чадо, ты думаешь, я смогу оставить в лапах супостата отрока? Одного и такого... славного?

- Да не слушайте вы его, - громко сказал Бард, сердито тряхнув космами. - Саня, не глупи, как малек...

- Михаил, постой, - Мастер положил на спину Барду уверенную длань. - Не булькай, как вскипевший чайник... Саня, я знаю, что ты надеешься встретить здесь папу. Но я вот что хочу сказать... Душа моя противится оставлять тебя здесь одного.

- А он не один, - звонко сказал Кирилл, молчавший до сих пор. Он насупленно сжал губы, прямо посмотрел на Мастера и добавил, вцепившись в Санькину руку, как в спасительную соломинку: - Мы вместе.

- Ага, - Мастер сощурил один глаз и стал похож на большущего довольного кота. Закрутил один ус и сказал:

- Друзья мои... Тут я бессилен...

- Да вы что? - вскинулся Бард. - Так же нельзя...

Мастер вздохнул и прижал его к себе, щуплого худого мальчишку:

- Миша, почему ты отказываешься верить в дружбу? Ведь она одна из самых могучих сил во Вселенной... Как и любовь. Я уверен, что твой друг вспомнит то, что надо вспомнить, и однажды вы снова будете играть в Рыцарей и Драконов... Так будет. Иначе зачем тогда Дорога?

Мишка угрюмо ткнулся в мягкую рубаху Мастера. Дед с ласковой улыбкой провел рукой по его волосам, встрепенулся и громко позвал:

- Ау, насекомые! Пора в дорогу...

С шумом собралась вся ватага. Но улыбки у ребят были не столько радостные, сколько грустные. Один Фома бесхитростно светился в ожидании чего-то. Узнав о том, что Саня и Кирилл остаются, ребята шумно стали прощаться. С пониманием помолчали. И Мастер подошел к стене, около которой они стояли, положил на нее руку. Кладка задрожала, поплыла, как лужа, в которую попали камнем, все трещины и выбоины исчезли, и они увидели, как проступили прямоугольные резные ворота, как они оформились и затвердели, наполнив утреннюю прохладу запахом смолы. Мастер распахнул створы, и они увидели ПОЛЕ...

Нет, не то поле, где стоял замок. Совсем другое поле. Летнее, залитое солнцем, пестрое от цветов, среди которых иногда попадались величавые подсолнухи, и голосистое... В ворота ворвалась звонкая многоголосица дальних и совсем близких ребячьих игр. Тут и там в цветах мелькали мячи. Неподалеку от ворот шевелилась куча-мала из девчонок и мальчишек, самозабвенно лупивших друг друга деревянными мечами. На холме какие-то ребята мастерили странную штуку, похожую на корзину с крыльями. Санька вдруг понял, что конструкция обязательно полетит... А за холмом возвышалась БАШНЯ. Высоченная, белая, покрытая ажурными балконами и окнами-витражами, конструкция заканчивалась на высоте огромным шаром, блестящим, как елочная игрушка. Из этой сферы - Санька почему-то решил, что она и есть самая главная часть Башни - к земле устремлялись три разноцветные спирально изогнувшиеся дороги, которые разбегались от Башни тем дальше, чем ближе были к земле. Подножие Башни было скрыто тем самым холмом, на котором конструировали летательный аппарат...