Мэтью Джонсон - «Если», 2009 № 08

— Ох уж этот научный объект ПОГ-2! Зря мы с ней так сблизились. Я часто ловлю себя на мысли, что воспринимаю нашу милую печку как обычного члена экипажа. Нельзя так. Не по уставу оно да и не по-людски.

Я сказал:

— У каждого есть душа, капитан. Даже у печки. Возможно, и у вас она имеется.

Капитан поправил фуражку и сказал:

— Не думаю. Кстати, выскажи предположение, Маркин: с чем связан сигнал бедствия?

Я пожал плечами и ляпнул:

— Может, они успели по десять раз пересмотреть все запасы кинофильмов?

— Это проблема, — согласился капитан. — Но сигнал бедствия уж очень, как бы получше сказать… бедственный. А какая самая страшная беда может случиться в колонии на одинокой планете, что расположена вдали от торговых путей?

Я задумался:

— Нашествие тараканов?

Капитан покачал головой:

— Не драматизируй, Маркин. От легендарных чудовищ, прозванных тараканами, наши мудрые предки избавились при помощи информационных технологий еще в начале двадцать первого века. Я думаю так: в колонии закончилась горячая еда и колонисты перешли на консервы. — Капитан вздохнул: — Это никуда не годится.

Я сказал:

— Какой ужас.

Капитан поправил фуражку и торжественно произнес:

— Маркин, немедленно надевай свой поварской колпак и отправляйся на кухню. Приготовь побольше вкусных и полезных блюд. Сегодня вечером ты слетаешь на планету, накормишь бедняг, а завтра утром вернешься обратно.

— Можно я возьму с собой Людочку? — спросил я с надеждой.

Капитан сказал:

— Извини, Маркин, но Людочка нужна мне на корабле.

Я сказал:

— А если…

Капитан нахмурился и приказал:

— Маркин, приступай к выполнению приказа немедленно.

Я тоже нахмурился и вышел. Не думайте, я не трус. Я мог ответить капитану очень строго. Но в тот момент не было настроения.

Целый день мы с печкой готовили самые изысканные блюда: утку по-пекински, борщ со сметаной, вареники с вишней, финики в кисло-сладком ухмурдаше. Вечером я собрал угощение в сумку-холодильник, сел в катер и отправился спасать колонистов от ужасов консервированного питания. Когда я отдалился от корабля на пару сотен километров, вернулись неприятные воспоминания о том, что жизнь на корабле — ложь и выдумка. Но главное — Людочка не любит меня!

Я постарался не думать о лишнем и сосредоточился на полете.

В бардачке я обнаружил маленькую бутылочку армянского коньяка и выдул ее. На душе стало спокойнее. Оказалось, вести катер в состоянии легкого алкогольного опьянения весьма приятно.

Катер приземлился на краю рыжего поля. Далеко на западе виднелись холмы, которые заволокла оранжево-серая дымка. На востоке стоял кирпичный особняк, отгороженный от суровой оранжевой природы забором из колючей проволоки, впечатанный в бледно-желтое небо, словно клеймо работорговца. Особняк был единственной постройкой поблизости да и, наверное, на всей планете.

Что у местных могло приключиться?

Я взял сумку, вышел из катера и ощутил себя, будто в духовке — такая здесь стояла жара. Рубашка мгновенно намокла от пота и прилипла к телу. Я собрал волю в кулак и поплелся к особняку. На красное солнце тут же набежали пузатые кислотно-желтые тучи. Дождик то брызгал, то переставал: словно непоседливый заоблачный ребенок стрелял из водяного пистолета. Сумка становилась тяжелее с каждым шагом, ноги скользили и увязали в красной глине, изрытой жирными склизкими червями. Я часто останавливался, чтобы отдышаться, и проклинал себя за то, что наготовил столько еды. Справа послышалось рычание. Собака? Я повернулся, вглядываясь в оранжевую дымку.

Зубастые многоногие твари, покрытые темно-оранжевой шерстью, приближались ко мне с запада. Твари шатались, как пьяницы в узком переулке. От них смердело на много десятков метров вокруг.

— Так-так, — пробормотал я, отступая.

Твари приближались.

Я побежал.

Булькающее рычание подгоняло меня, словно штыком в спину. Я сообразил, что продолжаю тащить сумку и отбросил ее. Сумка затарахтела сзади и несколько монстров притормозили, рассматривая ее. Я подумал: вот бы это была не сумка, а граната.

Пустые мечты. Еда не взрывается.

Впереди маячили стальные ворота. Они были распахнуты. В растворе ворот в пятне белого света стоял мужчина в широкополой шляпе. В руках у него было по револьверу. Мужчина вытянул руки и открыл огонь. Мне показалось, что он стреляет прямо в меня, и я едва удержался, чтобы не рухнуть в траву. Сзади жалобно завизжали чудовища. Я обернулся: продырявленные уродцы катались по земле, смешно вскидывая лапы, орошая красную глину густой белой кровью.

Я закричал:

— Ха-ха! Вот вам! — Влетел во двор, споткнулся о камень и пропахал носом дорожку из желтого песка.

Здесь пахло соломой и чем-то кислым, вроде прокисшего молока. Перед носом ползали полосатые черно-желтые мухи. Я старался ни о чем не думать, потому что когда начинал думать — думал о тварях, которые хотели мной пообедать, и мне становилось страшно. Поэтому я смотрел на мух и не думал. Мухи не думали в ответ. У нас наблюдалась полная духовная симметрия.

Ворота захлопнулись. Мне помогли подняться, и я утер рукавом кровоточащий нос.

Моим спасителем оказался суровый широколицый мужчина в соломенной шляпе, выцветших джинсах и рубашке в красно-черную клетку. На вид ему было лет сорок. Он был небрит и пах табаком, у него были четыре кобуры — две под мышками и две на поясе и бляха на поясе в форме штата Техас.

На плече у ковбоя стоял будильник. Я уставился на него. Почему будильник не падает?

Я пробормотал:

— Спасибо.

Ковбой спросил:

— Вы говорите «спасибо» будильнику?

Я посмотрел на ковбоя и сказал:

— Спасибо и вам.

Он сказал:

— У вас из носа кровь идет. Платок нужен?

Я сказал, шмыгая:

— Неплохо бы.

Ковбой сказал:

— К сожалению, платка у меня нет.

Я сказал:

— Ну ладно… само пройдет.

Он спросил:

— Хотите виски?

Я сказал:

— Не пью.

— Тем лучше, — сказал ковбой. — Виски все равно нет. — У него был прокуренный голос повидавшего жизнь человека. И тикающий будильник на плече. Впрочем, будильник я уже упоминал.

Я сказал:

— У вашей семьи красивый дом…

Ковбой сказал:

— Вы знаете, у меня нет семьи. — Он добавил: — Больше нет, черт возьми.

Я хотел спросить, куда его семья делась, но ковбой опередил меня:

— Вы получили сигнал бедствия? Черт возьми, так оно и было, зачем вам еще приземляться! Поздравляю, вы первый гость на планете за последние пять лет. Но вы, черта в зад, немного опоздали! Желаете чертову сигару?