Владислав Грубман - Герой

- Ты абсолютно ничем не интересуешься, кроме своих компьютеров и работы. Почему нельзя прийти с работы пораньше? Тебе что - дома нечем заняться?!

Сознание послушно фиксирует до зевоты приевшиеся штампы и повороты. На все эти упреки можно не отвечать - уже отвечено и не раз. Это только в первый раз больно и страшно осознавать, что твой самый любимый человек больше тебя не замечает, более того - всячески препятствует тебе в твоих слабых попытках прокричать "Эй! Это же я! Помнишь?! Я люблю тебя!!!" Напрасно. Все забыто и похоронено под слоем невымытой посуды, не подметенной комнаты и не выбитых дорожек. Даже романтический ужин при свечах (найденное за бешеные деньги по диким знакомствам Шато Марго 93 года) перерастает в обычное перемывание твоих костей по поводу и без оного.

- Вот что! Раз тебя настолько не интересует твоя семья - давай разведемся. Ты живи, как ты хочешь, а мы будем жить так, как мы будем жить. Договорились?

- Договорились, - механически отвечаю я. Все уже давно решено и без меня, все уже оговорено и проверено, и документы на развод уже давно поданы за моей спиной. Просто считается, что я об этом ничего не знаю. Под незатихающие аккорды упреков и оскорблений, над которыми даже я устал смеяться, я укладываю походный набор белья, рубашек и прочей одежды в рюкзак, туда же запихиваю несколько любимых книг и "спасибо этому дому, пойдем к другому"...

Октябрь в средней полосе - штука холодная, а Дмитрий прибудет домой не раньше половины одиннадцатого вечера. Надо ждать - не ночевать же под открытым небом. Кстати о небе... вернее - о Небе. Перед глазами снова встают ее тонкие черты лица, упрямый взгляд...

Очнулся я на мраморном полу в каком-то странном, на первый взгляд готическом, храме. Впрочем, что я понимаю в архитектуре - просто слово нравится. И звучит торжественно. Надо мной, отражаясь в зеркальном полу, стояли Старик и Небо. Кряхтя, я приподнялся на руках и осмотрелся.

- Классика современной живописи. Картина Недопитого "Старик и Небо в ожидании Солнца". Холст, масло, маргарин, - прокомментировал я открывшееся моему взору зрелище.

- Мда... Этот и на том свете шутить будет. Крепкий орешек.

- На том? - осведомился я, - А разве я еще на этом?

- Вполне, - заверил меня Старик.

Но больше всего мне понравился аргумент Неба. Она просто опустилась на колени, обняла меня и прошептала одно-единственное слово. Да, то самое, перед которым сдаются любые, даже самые стойкие циники. Даже я.

- Поднимайся, у нас куча дел, - проворчал Старик, отворачиваясь к алтарю и с преувеличенным усердием складывая какие-то фолианты.

Десять вечера. Можно потихоньку выдвигаться к Димкиному дому - чтобы не пропустить момент, когда он будет возвращаться. На всякий случай проконтролировать, точно ли он один. А то вмешиваться в его матримониальные планы я не хочу. Лучше уж на вокзале переночую. Или в аэропорту. Кстати, а ведь это мысль - взять бы куда-нибудь билет и махнуть на другой конец страны...

Все время пока мы шли по мрачным лабиринтам храма, Небо прижималась ко мне и шептала "Я думала, что больше никогда тебя не увижу! И почти все время плакала! Как представлю, что тебя больше нет - и в слезы..." И только под конец, перед тяжелой, окованной железом дверью она совсем тихо произнесла "Я найду тебя. В любом из миров я найду тебя!"

Потом все было как обычно - унылая конечная остановка, потрепанный автобус, потертый дерматин на двери.

Я присел на лавочку возле парадного. Димка видит плохо, с такого расстояния он меня не узнает, даже если я захочу, чтобы он меня увидел, зато я весь подъезд вижу как на ладони.

Кстати, вот чьи-то шаги... Не похоже, чтобы его - слишком быстро и шаги легкие, не топающие... Внезапно небо вокруг взрывается миллиардом красок, я вскакиваю, поворачиваюсь, пытаюсь рассмотреть хоть что-то через водопады цветов... И вдруг обнаруживаю, что на мне в буквальном смысле этого слова висит Небо, визжа что-то нечленораздельное от восторга. И, как выясняется, - я тоже ору что-то восторженное и не многим более членораздельное.