Сергей Синякин - Шпион божьей милостью, или Евангелие от ФСБ

— А вот тут мы вас поправим, Моисей Адамович, — сказал укоризненно Грудятин. — Время конфронтации давно прошло. Сейчас наблюдается тенденция к сотрудничеству спецслужб. Недавно мы открыли свои архивы для ЦРУ, через несколько лет и они нас к своим секретам подпустят. А методу СМЕРШа мы отвергаем, это не наша метода, не демократическая. Это, прямо скажем, наследие сталинского тоталитаризма. — Он встал из-за стола, подошёл к окну и поманил начальника Тринадцатого управления. — Чей памятник на площади стоит?

— Скульптора Церетели, наверное, — сказал тот. — Других наш мэр не признает. Если хотите, я уточню.

— Даллесу стоит памятник, — сказал Грудятин. — Как Дзержинского свалили, так через несколько лет на тот же постамент Даллесу памятник и поставили. А вот скульптор действительно Церетели, тут вы, Моисей Адамович, не ошиблись. А где наш Дзержинский? Где наш Железный Феликс?

— Понял, — сказал главный специалист по сверхъестественным силам. — Разрешите идти?

— Генера-ал. — Грудятин смахнул с погона подчинённого невидимую пушинку. — Вспомните, с каким трудом наша страна добывала американские секреты! Сколько разведчиков мы потеряли, сколько валюты было затрачено! Страшно вспомнить! Отныне всё будет по-другому ЦРУ будет поставлять секреты своей страны нам, а мы будем информировать их о наших секретах. Никакого риска! Всё будет дёшево и сердито. Совсем недавно я встречался с ихним Полби, и мы в основном договорились по всем вопросам. Это будет новая эпоха в деятельности разведки. Вы согласны со мной, генерал?

— Так точно! — рявкнул начальник Тринадцатого управления. Как старый служака он отлично понимал, что своё мнение может иметь только отправленный на плаху или написавший рапорт об отставке. — Разрешите идти?

Грудятин взял подчинённого за пуговицу кителя.

— Я понимаю, — сказал он. — Уязвлённое самолюбие профессионала. Я, бывший сантехник, сделал для сотрудничества двух спецслужб больше, чем работавшие до меня специалисты. Но поймите, что я смотрел на все свежим взглядом и смело сломал устоявшиеся и замшелые стереотипы.

Он отпустил пуговицу, сел за стол и приказным тоном добавил:

— Готовьте встречу Санютина и Холанда. Санютин сейчас в Европе, Холанд тоже, к тому же они старые заочные соперники, и сотрудничество пойдёт им на пользу. У меня все. Вы свободны, генерал!

Начальник Тринадцатого управления вышел от своего шефа в полуобморочном состоянии. Такого он не видел со времён правления Никиты Сергеевича Хрущева. Мало того что Санютин не являлся его подчинённым, теперь он ещё должен был организовать встречу чужого сотрудника с кадровым иностранным разведчиком. И указание на эти действия он получил в устной форме. Не стоило и гадать, чья голова полетит в случае неудачи.

Начальник ФСБ Грудятин остался в кабинете один. Со стены на него насмешливо щурился Феликс Дзержинский. Грудятин ощутил смятение и неловкость и, чтобы справиться с охватившими его чувствами, показал портрету язык.

В кабинет робко заглянула секретарша.

— Владимир Ефремович, — доложила она. — В душевой кран течёт.

— Да-а? — приятно удивился Грудятин.

Открыв служебный сейф, он достал из него набор инструментов.

— А ну покажите мне этот кран, — попросил он и доверительно сообщил секретаршею — Сейчас вы увидите работу настоящего профессионала!

22

Полковник Санютин выбежал из изумрудно-бирюзового Средиземного моря, спортивно пробежался, стараясь не обращать внимания на полногрудых и длинноногих красоток в бикини, и вытянулся рядом с супругой на горячем песке.

На полковнике были японские плавки с игривым изображением морды грозного тигра. Супруга не раз отмечала, что в этих плавках Санютин был бы похож на настоящего мужчину, не будь морда у тигра такой плоской. Глаза полковника прикрывали модные солнцезащитные очки, и никто бы никогда не догадался, что на европейском пляже беспечно загорает русский разведчик, если бы на левом бицепсе полковника не были изображены карта, бутылка и голая женщина, снабжённые лаконичной надписью на русском языке «Вот что нас губит!».

Связной опознал полковника по этой татуировке.

В строгом чёрном костюме, в накрахмаленной рубашке и в китайском галстуке, он присел рядом с Санютиным. Вид связника особого опасения не вызывал. На каждом пляже можно найти хоть одного строго и даже чопорно одетого человека, поэтому лучшей маскировки для курьера трудно было придумать.

— Кажется, шторм начинается, — внятно произнёс связник обусловленную фразу по-французски.

Соседи изумлённо посмотрели на него и уставились на спокойное море.

— Жаль, что Айвазовский умер, — по-французски отозвался Санютин. — Он бы его отобразил!

Связной, не обращая внимания на ещё более изумлённые взгляды окружающих, поставил на песок портфель.

— Здесь документы и билет до Афин, — сказал он. — В день прилёта у входа в Акрополь вас будет ждать мужчина с пластинкой Муслима Магомаева в руке. Он спросит: «Вы любите оперу»? Вы должны ответить: «Нет, я тащусь от эстрады». От этого человека вы получите все необходимые для следующего задания инструкции.

— Что случилось? — Полковник беспокойно сел.

Человека в чёрном костюме поблизости не было. Отдыхавшие по соседству иностранцы подозрительно смотрели на Санютина, негромко переговариваясь.

— Русский мафиозо… — услышал Санютин. — Апаш!

Супруга медленно повернула к Санютину округлое, но ещё не утратившее привлекательности лицо:

— Что случилось, мышонок?

— Я уезжаю, — сказал полковник. — Прямо сейчас.

— Далеко?

— В Грецию. Ты, Анюта, отдыхай. Я быстро обернусь. Жена снова лениво подставила лицо жаркому южному солнцу.

— Оливкового масла купи, — сказала она, не глядя на мужа. — В Греции оливковое масло дешёвое.

23

Свистнула стрела и на излёте по плавной дуге полетела вниз. Пегас шарахнулся, молотя крыльями холодный вязкий воздух, и потянул за реку, выбрасывающую вверх багровые языки пламени.

— Не достанут! — уверенно сказал полковник Двигун. — Теперь бы ещё сесть где надо!

Длиннорыл вдруг заорал, отмахиваясь от кого-то лапой. Полковник глянул через плечо демона и увидел безобразную гарпию, которая пыталась впиться в нижнюю лапу демона чуть выше копыта.

— По морде её! По морде! — Полковник пытался исполнить пожелание лично и едва не свалился с широкой спины Пегаса.

Чуть ниже крылатого коня кружилась стая жутких созданий, яростно ругающихся по-гречески. Снизу за воздушной схваткой наблюдали Тифон и Цербер. Эти своего никогда бы не упустили, и полковник понял, что рисковать не стоит.