Илья Быстров - ГОЛУБОЙ БОЛИД

— Я докладывал вам, господин генерал, что Лучинскому при помощи Тони Лагуниной удалось сблизиться с семьей Антонова? — спросил Рой, выпив стакан шипучей смеси.

— Да, да… Это получилось замечательно… Вас выручил случай.

— Лучинский узнал о бессоннице профессора и как врач предложил ему свои услуги. Он дал ему возбуждающего средства, которое должно было обострить нервную систему Антонова и усилить болезнь… А профессор во время бессонницы ночью выходил помечтать на берег моря… Вчера Лучинский и Колли должны были взять его и донести нам… Но связь с ними почему-то прекратилась…

— Случай с Рубером и подобные им ничему не научили вас, полковник Рой… Наверное и бессонница профессора Антонова оказалась трюком русской разведки? — тяжело вздохнул Дэк и стал пить виски большими глотками.

— Но почему вы уверены в провале Лучинского и Лагуниных? Может быть, они захватили Антонова, доставили его к намеченному нами месту и ждут, когда, за ними будет выслана подводная лодка? Потеря связи в такой обстановке естественна. После похищения Антонова Лучинский не рискует появляться в Синеводске. Там наверняка подняты на ноги все ищейки… А радиостанция у него дома…

— Вы всегда, Рой, настроены оптимистически… Но, пожалуй, с вами можно согласиться, — успокоившись под действием алкоголя, сказал Дэк.

— В таком случае мы должны поторопиться с высылкой подводной лодки, господин генерал… Вы сами поставили Колли условие — уничтожить Антонова, если через пять дней за ним не прибудут.

— Он должен быть доставлен живым — это условие министра… А подводная лодка отменена — у Советов на морских границах слишком сильная пограничная охрана. Особенно ей помогает новый радиолокатор, от которого не уйдет ни одна подводная лодка… К сожалению, и этот радиолокатор на нашей совести — мы его еще не достали.

— Какое же средство заменит подводную лодку?

— Секретный стратоплан типа ракеты… Вы его видели, полковник?

— К сожалению, нет.

— Это нехорошо. Вы отстаете от жизни… Это грандиозный аппарат-амфибия. И что очень ценно — его можно прятать под воду. Наличие специальных двигателей обеспечивает ему вертикальный подъем и спуск. Он не нуждается в аэродроме.

— Придется на стратоплане отправить в Синеводск капитана Лайнера — он знаток черноморского побережья.

— Посылайте кого угодно, но только скорее. Антонов должен быть здесь!

— А если связь с Лучинским потеряна из-за провала? — вкрадчивым голосом спросил Рой, находя удобный момент для обсуждения второго, неприятного для генерала Дэка варианта. — Если, допустим, капитан Лайнер не найдет Колли и Лучинского?

— Тогда надо использовать Мосли… У вас есть связь с Жалбинским? — нахмурился Дэк.

— Связь с ним работает без перебоев.

— Передайте ему, чтобы он немедленно вылетел в Синеводск и дело с Антоновым довел до конца!

— Но Жалбинский один не справится с задачей? А убрать профессора было бы легче… Перед министром это можно изобразить как неудачный случай при похищении… Он останется недоволен, но для нас это будет лучше, чем новый провал.

— Да… Разведка построена на обмане… Не смог обмануть противника, обманывай начальство, если тебе дорог авторитет, созданный долголетней кропотливой работой, а может быть и… свобода… Не так ли, полковник? — разоткровенничался охмелевший Дэк, высказав свой принцип, который привел его на пост шефа разведки.

— Согласен, господин генерал, другого выхода нет!

— Да, нет!.. Должен предупредить вас, полковник Рой, что я сейчас буду занят неотложными делами… Вам одному придется довести операцию «Голубой болид» до конца.

Жалбинскому не удалось вылететь в Синеводск. После его бегства из автомашины, при аресте на шоссе Каминова, его след был быстро найден. За ним было установлено наблюдение в Химках после случая с портфелем. Перед посадкой на самолет он был арестован.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПРОФЕССОРА

Веранда дачи «Синие скалы» была освещена ярким электрическим светом. За столом перед большим листом бумаги, расчерченным конвертом, сидели участники экспедиции с картами в руках. Лукича среди них не было. Он улетел на самолете в Новороссийск за эпроновцами. Галя, проведя весь день на катере, утомилась от морского воздуха, солнечных лучей и впечатлений, полученный во время исследования метеорита, и рано легла спать.

Пулька затянулась до поздней ночи. Кравцов неудачно сыграл восемь в темную — не добрал двух взяток и потом, стараясь отыграться, начал рисковать и еще больше увеличил ремиз. Грачев, обычно не игравший мизер, рискнул, неправильно снес и взял взятку, а затем стал играть очень осторожно, пасуя даже при верной игре. Почти всю пульку ведущими игроками были профессор Антонов и Остапенко, которые играли расчетливо и без азарта.

— А вам, молодой человек, надо многому поучиться, — сказал улыбаясь Антонов, сложив выигрыш в бумажник и поднимаясь из-за стола. — Пойду отдыхать… — добавил он, выходя с веранды.

Когда дверь за ушедшим профессором закрылась, Остапенко взял колоду карт и стал раскладывать ее на столе.

— Товарищ Грачев, почему вы так снесли? Ведь у вас был верный мизер, — сказал он, привлекая внимание Грачева, еще не вышедшего из-за стола. — Вот ваши карты… Самой опасной для вас была треф и ее надо было, не задумываясь, снести… А вы почему-то испугались туза червей? Вот в этом и была ваша ошибка. Смотрите, что получилось, если бы вы снесли трефи? — сказал он, разыгрывая неудачный мизер Грачева.

После этого Остапенко стал показывать различные варианты мизера. Время шло быстро и незаметно. Когда Грачев вышел из-за стола, стекла окон, освещенные электрическим светом, приняли темно-синюю окраску. Наступал рассвет.

Грачев вышел в сад. Воздух был свежий и сырой. Сохраняя на западе темные оттенки, небо постепенно светлело… Было тихо… Природа еще спала крепким предрассветным сном… Грачев обошел вокруг дома. Окна в спальной профессора были закрыты ставнями. По-видимому, профессор, после бессонной ночи, проведенной за пулькой, решил как следует отдохнуть. Выйдя на дорожку и потоптавшись на месте, Грачев стряхнул росу, крупными каплями покрывшую его ботинки, и стал медленно прохаживаться… Стало уже светло, когда Грачев, потянувшись и громко зевнув, решил, что пора отдохнуть… Он прошел в свою комнату, быстро разделся и лег спать.

Узнав от капитана Агафонова, что Лучинский и Лагунин скрылись, капитан Окунев решил в ночное время установить наблюдение за Антоновым. Грачев отнюдь не был любителем игры в преферанс, но принял в ней участие для того, чтобы ночь провести в обществе профессора и сделать свое дежурство менее скучным.