Евгений Войскунский - Формула невозможного

Теперь Стив стоял рядом со мной, как всегда тщательно выбритый и элегантный, и с любопытством смотрел на Кида, обрабатывающего мешок ударами, после которых противник на ринге обычно открывал глаза не раньше, чем через полчаса и с изумлением спрашивал: «Что здесь делает врач?»

— И это твоя темная лошадка? — спросил Стив.

Я сказал, что не такая уж темная. Я с гордостью рассказал Стиву, что Кид выбивал всех претендентов на звание чемпиона мира еще в первом раунде, что у него объем легких больше восьми тысяч, что после того, как через три месяца Кид выиграет финальный бой у Паттерона, он станет чемпионом мира, а я обладателем двух миллионов.

— Читал в газетах, — небрежно сказал Стив. — А если твой Кид проиграет?

Он умел задавать неприятные вопросы, зтот Стив. Я не сказал ему, что потеряю все и стану нищим, — я просто промолчал.

— Все предыдущие бои — только увертюра. Паттерона твоему Киду не вышибить. Тот не таких видывал. Кид для него еще сырой.

Стив как будто заглянул мне в душу. Я боялся этого боя с Паттероном. Кид начал тренироваться недавно, за короткое время он стал первоклассным бойцом, но этого было мало. Еще бы немного тренировок… Но до матча оставалось всего три месяца. Я вспомнил страшные свинги Паттерона и поежился.

— Зашел к тебе кое-что предложить, — сказал Стив.

Я насторожился. После того случая я всегда настораживаюсь, когда Стив что-нибудь предлагает.

— Я могу сделать так, что Кид выиграет бой.

В профессиональном боксе такое делается. Но я никогда не думал, что Стив станет спортивным «жучком».

— Сколько ты хочешь? — осторожно спросил я.

— Ни гроша, — засмеялся Стив. — Сколько часов в сутки ты спишь, старина?

Я же вам говорю, что он может спросить самое неожиданное. Я сказал, что восемь часов и что к боксу это не имеет никакого отношения.

— Посмотрим, — сказал Стив. — Выйдем. Здесь слишком шумно.

И вправду в зале стоял страшный шум. Зал был маловат для будущего чемпиона мира, — на больший не было денег. Я согласился со Стивом, что лучше пройтись. Трудно разговаривать, когда рядом прыгает со скакалкой шестифутовый детина.

— Значит, ты говоришь — восемь часов, — сказал Стив, когда мы сели за столик в баре, что напротив моего бокс-зала. — И тебе это не кажется странным?

Я сказал, что нет, так же как и то, что я ежедневно ем и пью.

— Удивительно сильна в нас власть привычки, — задумчиво заметил Стив. — Никому не кажется странным, что человек спит. Человек, который создает ракеты, электронные машины и играет в покер, одну треть жизни проводит беспомощным, в бесчувственном состоянии. Лучшие годы своей молодости, когда он может с пользой для себя и других провести это время, и в старости, когда дорог каждый час. Спящий царь природы. Разве это не странно?

Я внимательно посмотрел на него. Нет, у сумасшедших такого аппетита не бывает — Стив доедал второй бифштекс. А впрочем… В университете он много занимался. Это бесследно не проходит.

— Нет, нет, — засмеялся Стив, — я не пьян и не сумасшедший. Сейчас попытаюсь растолковать тебе, что я придумал. Как бывший спортсмен и тренер, ты должен знать, что уставший человек нуждается в отдыхе. Формы отдыха самые различные: можно сидеть, лежать или нежиться в ванне. Но есть форма отдыха, которую нельзя заменить ничем, — сон. Несколько дней бессонницы, и человек умирает. Это оттого, что в процессе работы человеческого организма мозг, нервная система и мышцы выделяют ядовитые вещества, которые растворяются только во время сна… Впрочем, какого черта я тебе все это объясняю?

Я сказал, что если Стив полагает, что имеет дело с ослом, пусть убирается ко всем чертям.

— Не обижайся, старина, — ласково сказал Стив и улыбнулся. Когда он улыбается, я сразу перестаю на него злиться. — Просто я подумал, что деловая сторона, может быть, тебя интересует больше. Короче говоря, — торжественно сказал он, — я, Стивен Брайт, нашел средство, которое при введении в организм растворяет вещества, вызывающие сон. Я могу освободить человечество от рабства сна!

Я спросил Стива, какое это имеет отношение к боксу и почему он обратился ко мне, а не в бюро патентов.

— Умный вопрос, — сказал Стив. — Видишь ли, человек остается эгоистом даже во сне. Но к моему эгоизму примешивается чувство признательности. Я не забыл, как в университете ты заступился за меня, когда меня хотел избить этот Холливен. Два миллиона, которые ты получишь после чемпионата мира, оставишь себе — мне они не нужны. Ты говоришь — «обратись в бюро патентов», а кто гарантирует, что изобретение безвестного, вдобавок недавно выпущенного из тюрьмы Брайта не выйдет в свет под чужим именем? На рекламу денег нет. Победа Кида будет и моей победой. Брайт станет знаменит. И тогда никто его не посмеет обжулить. Ведь ты, старина, не против, если узнают, как выиграл бой Кид. Опротестовать никто не имеет право — мое средство не допинг. А в своде законов ничего не сказано насчет количества сна спортсмена. Тебе же, по-моему, больше нужны деньги, чем слава.

— Может быть, это и так, но какое это имеет отношение к боксу? — снова опросил я.

— Чего же непонятного? — нетерпеливо сказал Стив. — Твой Кид будет принимать средство Брайта и перестанет спать. Он будет всегда бодр и свеж, как человек, который только что выспался. Тренироваться будет и днем и ночью.

— Мы можем угощать его твоим снадобьем и между раундами. Представляешь — боксер, выспавшийся между раундами? Он справится с двумя Паттеронами.

— Уловил? — весело сказал Стив. — А ты представляешь, что это даст мне? Я получу столько, что твои два миллиона покажутся дневной выручкой нищего.

— За что же? — спросил я.

— Он не понимает! — восхитился Стив. — Ведь будут решены все экономические проблемы. Люди, которые захотят, смогут работать круглые сутки. Устал — принял снадобье — «выспался» и снова ты работоспособен. Нет, даже мне трудно представить все возможности.

Когда я сказал, что сомневаюсь в этом снадобье, Стив даже обиделся. Он сказал, что кроме Кида это снадобье будут принимать он, я и массажист Джим. Стив уверил меня, что мои сомнения сразу исчезнут.

На следующий день Стив заявился с утра. Он притащил с собой клетку с белыми мышами и подвесил ее в дальний угол зала.

— Мыши будут снабжаться средством Брайта автоматическим устройством, через равные промежутки времени. Это для твоего успокоения.

Это было что — то невероятное. Мы — Кид, Стив, Джим и я — совершенно перестали спать. Кид тренировался круглые сутки и чувствовал себя прекрасно. Сразу после тренировочного боя он, приняв «снадобье Брайта», начинал отрабатывать серии ударов по груше и работать на «лапах». Через месяц его нельзя было узнать. Он «спал» столько, сколько не мог позволить себе раньше. Несмотря на усиленные тренировки, он даже прибавил в весе — в пределах нормы, конечно.