Валерий Иващенко - Щепотка звёзд на стакан молока

- Станет реветь, смердеть и пердеть - но прямоточная тяга у нас будет что надо, Малыш! - уже чуть ли не около нуля по Цельсию заявила Переборка и азартно завизжала своим гайковёртом. - Конструкция получается диковинная, не хуже как в музее - но я не знаю чем чувствую, что работать таки будет.

Хэнк сделал весьма умно, что смолчал и лишь ухмыльнулся своим мыслям - чем это девица чувствует подобные дела. Однако Переборка и сама сообразила, что тут к чему, и не мешкая обложила мужланом, пошляком и бесстыжим самцом.

И в таких вот милых перебранках два часа пролетели как пять минут - только, ворочающий тонно-кубометрами металла Хэнк выложился до того, что Переборке пришлось тоже вылезти в шлюз да подтянуть парня к створу перецепленным на лебёдку страховочным тросиком.

- Устал? - участливо спросила она, едва перевалив неповоротливого и одеревенелого парня через комингс люка в коридор.

Блаженная улыбка растянувшегося наперекосяк Хэнка и его постепенно унимающееся дыхание сказали девице всё. И что универсальный скафандр куда менее удобен, чем специально приспособленный строительно-монтажный. И что размер едва подходил рослому и плечистому парню. И что два часа тяжёлой работы в невесомости даже слона отправили бы на больничную койку. И многое другое… однако Хэнк Сосновски всё-таки поднялся на ощутимо подрагивающие ноги - пусть даже опираясь одной рукой на коридорную переборку, а другой - на Переборку живую и тёплую…

- Говнодавы сними, - буркнул он, когда после мимолётного звяканья переговорной системы створка двери в его каюту отъехала в сторону, а за нею обнаружилась Переборка собственной персоной. Ха, будто кто-то ещё мог шастать по стремительно утрачивающему с таким трудом наведённый порядок кораблю.

Взгляд девицы эдак с сомнением скользнул вниз, пристально изучил тяжёлые ботинки, на которых и в самом деле обнаружились желтоватые потёки засохшей вакуумной смазки. Однако, она безропотно оставила тяжёлую и громоздкую, но чертовски надёжную обувь снаружи. Хотя неопределённо-серо-пятнистого цвета носочки вряд ли можно было назвать намного более чистыми, но без сил валяющийся на койке Хэнк не стал возводить принцип в абсолют и доводить его до абсурда.

Лишь проследил слипающимися, но упрямо почему-то не желающими засыпать глазами, как Переборка невозмутимо растеряла по дороге все части своей одежды и привычно скользнула к нему под бок.

- Спи… - голова её змеёй вынырнула из-под одеяла и хозяйски оккупировала своё уже мало-помалу становящееся законным место - на плече парня.

И это было последнее, что уставший как тысяча межзвёздных чертей Хэнк помнил. Наверное, это и была та самая малость - чувствовать едва холодящее дыхание на своей щеке да воспринимать левым боком робкий перестук доверившегося тебе девичьего сердца - которой и не хватало, чтобы уснуть.

И он уснул. Не слышал он, как жадно обнявшая его девица испуганно вздрогнула, когда опять её сознания вкрадчиво коснулись по-змеиному свистящие голоса Пустоты. Той самой пустоты, которая страшнее обещанного нам святошами Ада с его кострами да котлами с кипящей смолой. Какая мелочь, право… Переборка стиснула зубки на плече спящего и еле слышно застонала.

Кто же ты такой, парень, если рядом с тобою не страшны даже демоны?

В глазах постепенно просветлело. Среди мельтешащих зеленовато-розовых пятен обнаружилась зарёванная мордашка Переборки. Хэнк слабо дёрнул головой, пытаясь увернуться от очередной пощёчины - но зато теперь в ухо ввинтился язвительный голосок.

- Ну что, оклемался, супермен долбаный?

Как ни крути, а Хэнк облажался. Три часа работы в вакууме доконали его напрочь - поменять все тахионные модуляторы в форсажных камерах двигателей следовало за один раз. Движки хоть и не работали уже трое суток, но до сих пор были весьма и весьма горячими. Настолько горячими, что пришлось вырубить звуковой сигнал датчика проникающего излучения в скафандре - тот визжал как резаный.

Оставалось полагаться только на пилюли от радиации, да на обещанную Переборкой полновесную стопку пшеничной. Но тем не менее, парень потерял сознание задолго до полпути обратно - и это несмотря на буксировку тросиком. А чего стоило Переборке втащить тело здорового парня в скафандре, да обвешанного приборами и инструментами… брр! Наверняка опять отрубала искусственную гравитацию, хотя шутки такие не рекомендовались весьма категорически.

Как бы то ни было, дело сделано, и тестер девицы на пробную продувку дюз отозвался мельтешением жёлтых огоньков, задумчиво перетёкшим напоследок в несколько зелёных. Лететь в ручном режиме можем - а всё остальное, леди и джентльмены, суть субъективные ощущения и посторонних не касаются.

Перед светлеющим постепенно взором появился край большого пластикового стакана, а в нос ударил столь восхитительный, полузабытый запах, что прищурившийся от предвкушения Хэнк мурлыкнул.

- Говорят, от стронция хороша столичная… - и одним махом осушил граммов эдак сто пятьдесят. - А хорошо пошло, душевно так.

Правда, закусывать студенисто-бесформенным желе из пайка это не то же самое, что присланными матушкой одного курсанта маринованными маслятами - и даже не невесть где раздобытыми пронырливым Ли-сином огурчиками. Но и в самом деле, Хэнк приободрился настолько, что броском руки изловил всполошившуюся девицу и ласково погладил её пониже спины.

- Да не такая уж ты и Переборка, - удивительно, но та эдак пикантно запунцовела и поспешила перевести разговор на более безопасную тему. На предстартовую подготовку, например.

Правда, отодвигаться или вырываться даже не подумала…

И вот, вторые сутки за тонкой, окутавшей корабль шубой стасис-поля визжал и ныл от возмущения безжалостно раздираемый вакуум. Когда Хэнк смеха ради развернул назад один из датчиков и попытался хотя бы примерно подглядеть, что же за хрень остаётся за кормой - то датчик сковырнулся быстро и, что характерно, напрочь.

- И вот такая ерундень - целый день, - задумчиво констатировал Хэнк.

Он чуть подвинул рычажок синхронизации и тут же проворно заклинил его в нужном положении специально оструганной щепочкой. Вторые сутки Слейпнир словно оправдывал своё позаимствованное у легендарного шестиногого скакуна имя - нёсся по галактике так, что боги глубокого космоса от возмущения закатывали глаза. А мелочь послабее и вовсе валилась без чувств кверху лапками да с перепугу портила воздух. Или вакуум?

Хэнк так замыслился над этим интересным вопросом, что едва не пропустил донёсшееся из недр двигательного отсека ворчание Переборки. Дескать, первобытный хлам, рухлядь - а без неё тут вообще всё пошло бы прахом.