Иэн Бэнкс - Инверсии

УрЛейн оглядел присутствующих, которые стояли на черно-белых плитках галереи и мигали в неистовом полуденном сиянии Ксамиса и Зигена.

БиЛет кивнул с еще более рассудительным видом.

– Вы правы, государь. Я нередко…

– Империя была родителем, – продолжал УрЛейн, – а королевства (ив меньшей степени морские компании) были детьми. Большую часть времени нам разрешали играть друг с другом, если только мы не слишком шумели или не разбивали чего-нибудь, – тогда взрослые наказывали нас. Теперь отец и мать умерли, а жадные родственники оспаривают завещание. Но уже слишком поздно, дети повзрослели, покинули ясли и прибрали к рукам весь дом. Да, мы оставили шалаш на дереве, чтобы занять все имение, и не должны демонстрировать неуважение к тем, кто прежде пускал кораблики в пруду – Он улыбнулся. – Обращение с их послами должно быть таким, какого мы хотим для наших – во всяком случае не хуже. – Он хлопнул БиЛета по плечу, отчего тот вздрогнул. – Вы разве так не считаете?

– Совершенно с вами согласен, государь. – И БиЛет презрительно взглянул на ДеВара.

– Ну вот, – сказал УрЛейн и повернулся на каблуках. – Идемте. – Он тронулся с места.

ДеВар был по-прежнему рядом с ним – черное пятно, двигающееся по плиткам галереи. ЗеСпиоле пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. БиЛет зашагал шире.

– Отложите встречу, государь, – сказал ДеВар. – Пусть она пройдет не в такой официальной обстановке. Пригласите посла на встречу в… бани, например, и тогда…

– В бани, ДеВар? – Протектор сморщил нос.

– Это смешно! – поморщился БиЛет. ЗеСпиоле только хмыкнул.

– Я только что видел этого посла, государь, – сказал ДеВар генералу, когда дверь открылась перед ними и они вошли в прохладу большого зала, где их ждали, стоя группками на каменном полу, с полсотни придворных, чиновников и военных. – Он не вызывает у меня доверия, сэр, – тихо сказал ДеВар, быстро оглядываясь. – Напротив, он мне подозрителен. В особенности, поскольку запросил частную аудиенцию.

Они помедлили у двери. Генерал кивнул в сторону небольшого алькова в стене, где можно было сесть вдвоем.

– Извините нас, БиЛет, ЗеСпиоле, – сказал протектор.

ЗеСпиоле, хотя и недовольный, согласно кивнул. БиЛет отпрянул назад, словно его оскорбили до глубины души, но при этом мрачно поклонился. УрЛейн и ДеВар сели в алькове. Генерал поднял руку, приказывая остальным не подходить слишком близко. ЗеСпиоле вытянул руки, сдерживая людей.

– Что показалось тебе подозрительным, ДеВар? – тихо спросил он.

– Он не похож на послов, с которыми мне доводилось сталкиваться. Нет у него посольского лоска.

УрЛейн тихо рассмеялся.

– Он что, одет в ботфорты и штормовку? На каблуках ракушки, а на шапке помет чаек? Послушай, ДеВар…

– Я говорю о его лице, о выражении. О глазах и вообще об осанке. Я видел сотни послов, государь, и все они каждый на свое лицо, могут быть открытыми, разгневанными, уступчивыми, застенчивыми, нервными, жестокими… какими угодно. Но все они небезразличны, государь, у всех неизменно есть интерес к своей должности и к своей миссии. Этот же… – ДеВар покачал головой.

УрЛейн положил руку на плечо своего телохранителя.

– Этот тебе кажется каким-то не таким, верно?

– Признаюсь, вы это выразили лучше меня, сэр. УрЛейн рассмеялся.

– Я уже говорил, ДеВар, мы живем во времена, когда ценности, роли и люди меняются. Ведь ты же не ждешь, что я буду вести себя, как другие правители, так?

– Нет, государь, не жду.

– Точно так же мы не можем ждать, что все чиновники всех новых стран будут отвечать нашим ожиданиям, возникшим при старой империи.

– Я это понимаю, государь. Надеюсь, что я это уже принимаю в расчет. То, о чем я говорю, это просто чувство, но, если можно его так назвать, чувство профессиональное. А ведь за это вы меня и держите. – ДеВар заглянул в глаза своего господина, пытаясь понять, удалось ли ему убедить протектора, передать ту тревогу, что он испытывал. Но в глазах протектора по-прежнему мелькали искорки, казалось, его все это больше забавляет, чем тревожит. ДеВар заерзал на каменной скамье. – Государь, – сказал он, с озабоченным выражением наклоняясь поближе. – Недавно мне сказали, что я не способен ни на что другое, кроме как быть телохранителем.

Сказал мне это человек, чьим мнением, насколько мне известно, вы дорожите. Мне сказали, что каждый миг моей жизни, даже в часы, отведенные для отдыха, посвящен мыслям о том, как защитить вас. – Он глубоко вздохнул. – Я хочу сказать, что если смысл моей жизни в том, чтобы уберегать вас от опасностей и не думать ни о чем другом, даже когда это позволительно, то насколько же сильнее я должен прислушиваться к своим опасениям сейчас, при непосредственном исполнении служебных обязанностей?

УрЛейн несколько мгновений смотрел на него.

– Значит, ты просишь меня довериться твоему недоверию, – тихо сказал он.

– Протектору удается выражать мои мысли гораздо лучше, чем мне самому.

УрЛейн улыбнулся.

– Но зачем какой-либо из морских компаний желать моей смерти?

ДеВар еще больше понизил голос.

– Затем, что вы собираетесь построить военно-морской флот, сэр.

– Разве собираюсь? – спросил УрЛейн с притворным недоумением.

– А разве нет, государь?

– Кому это могло прийти в голову?

– Вы передали часть королевских лесов людям, а недавно выдвинули условие – проредить часть старых деревьев.

– Они опасны.

– Это здоровые деревья, а по возрасту и размерам они годятся для корабельного леса. Потом, в Тирске обустроена морская база, скоро появится военно-морское училище и…

– Хватит. Неужели я был так неосторожен? И что, шпионы морских компаний так многочисленны и проницательны?

– И потом, вы провели переговоры с Гаспидусом и Ксинкспаром о привлечении, как я полагаю, богатств одного и знаний другого для создания такого флота.

На лице УрЛейна появилось выражение тревоги.

– Значит, тебе известно все это? Должно быть, у тебя очень хороший слух, ДеВар.

– Я не слышу того, чего не должен слышать, даже находясь в двух шагах от вас. Я слышу только людскую молву, ничего не предпринимая для этого. Люди не глупы, а у каждого чиновника своя область деятельности, свои познания. Если вы вызываете к себе бывших адмиралов, то наверняка не для того, чтобы обсуждать с ними, как разводить вьючных животных для пересечения Бездыханных Долин.

– Гм, – сказал УрЛейн, оглядывая собравшихся вокруг людей, но не видя их. Он кивнул. – Да, можно закрыть ставни в борделе, но всем будет известно, что там происходит.

– Именно так, государь.

УрЛейн шлепнул себя по коленке и поднялся. Но ДеВар успел подняться первым.