Станислав Гимадеев - Принцип четности

Ознакомительный фрагмент

— Не надо пока…

Было в этом человеке что-то такое притягивающее. Он словно излучал волны доброжелательности.

— Гляди, — сказал Барков, пожимая плечами. — Если что — подходи.

Он снова удалился обслуживать посетителей. Из-за стойки он подмигнул Сергею и еще немного прибавил звук. Сергей отвернулся к окну и, доедая яблоко, стал смотреть на улицу. Там за стеклом была все та же мэрия, все та же дорога. Все тот же перекресток с транспортером виднелся невдалеке — все было то же самое. Какие-то люди изредка проходили по улице: кто неторопливо и задумчиво, кто спешно и суетливо; снова прогрохотала грузовая машина, несколько раз на крыльце мэрии мелькнули люди в полицейской форме, кто-то выходил на крыльцо покурить, периодически группками туда-сюда сновали дети… И это будет продолжаться и завтра, и послезавтра, думал он, и год, и два и вечность… Кто сказал, что это когда-нибудь закончится? Так что, родной, расслабься, привыкай, как тебе все советуют, и получай удовольствие. Какое-то время он тупо и безучастно созерцал происходящее за окном, затем прислонился к стене, прикрыл глаза и вновь отключился, ведомый музыкой. Так прошло еще довольно много времени. Пару раз кто-то невидимый и далекий, ощущаемый лишь по голосу, доносившемуся словно из другой комнаты, интересовался чем-то у Сергея, но он не реагировал и даже не открывал глаз. Справедливости ради, надо заметить, что назойливости ни с чьей стороны он не ощутил, даже чье-то участливое легкое прикосновение, также оставшееся без всякого внимания, немедленно растворилось в небытии. Но ничто не длится вечно, и в какой-то момент музыка стала заметно стихать, а гомон в баре — усиливаться. Тогда Сергей открыл глаза.

Посетителей прибавилось: их было уже около десятка, раскиданных мелкими кучками по столикам. Соответственно прибавилось работы у бармена. Теперь рядом с ним уже мелькала женщина средних лет. Помещение неумолимо заполнялось запахом табачного дыма и чего-то жареного. Сергей тяжело поднялся из-за столика. Пора было возвращаться в новообретенный дом. Он вытащил пакет с покупками, сунул его под мышку и подошел к стойке, где Барков лихо управлялся с посудой.

— Что, уже погнал? — поинтересовался бармен. — Ты уж не обессудь, что я музыку убавил. Сейчас час пик. Народ с работы повалит.

— О чем ты говоришь, — устало сказал Сергей, — И на том спасибо…

— Пирожков хочешь?

Сергей помотал головой. Аппетит по-прежнему не возвращался. Барков смотрел на него, прищурившись, и улыбался.

— Напрасно, братец. Это одно из наших фирменных блюд. Спроси в резервации любого! Ну, да какое твое еще время! Отведаешь ты у меня всего, никуда не денешься. Барков свое дело знает. Наши двери всегда открыты. И запомни, Сергей, — Он покачал указательным пальцем перед собой. — Здесь все дороги ведут в «Мирок». Ты это скоро поймешь.

— Спасибо. До свидания, — сказал Сергей, направляясь к выходу.

— До скорого, — кивнул напоследок Барков.

Времени было около пяти. Не хотелось больше ничего ни у кого спрашивать и выяснять. По крайней мере, сегодня. Хотелось лишь забыться и ничего не видеть и не слышать, и вообще ничего не ощущать. И еще очень хотелось очнуться вдруг, спустя некоторое время, без этого мерзкого ощущения безысходности и тоски, без этих парализующих разум эмоций, мешающих трезво мыслить и анализировать ситуацию непредвзято. Глубоко вздохнув, Сергей обхватил пакет, и, потупившись, побрел на улицу Солдатова, дом шесть, квартира семнадцать.

Хозяин семейства Галушко оказался таким же ссохшимся и маленьким, как его жена. Он предстал перед Сергеем в потрепанном трико и повидавшей виды рубашке, имел всклокоченный и небритый вид, к тому же от него здорово несло водкой и луком.

— Проходи мил человек, — сиплым голосом заговорил он, провожая Сергея в комнату, когда тот разделся. — Как звать-величать?

— Меня зовут Сергей, — ответил Сергей.

— А меня — Славка, — сказал Галушко. — А это моя супруга, Кира Семеновна. — Он махнул рукой в сторону кухни, откуда доносился шум воды.

— Мы уже знакомы, — сказал Сергей. — И с дочкой тоже.

— С Сашкой!? — почему-то изумился Галушко и всплеснул руками. — Сашка, ну-ка, поди сюда!

— Не трогай ее, Христа ради! — послышался из кухни голос Киры Семеновны. Пусть она занимается, у нее завтра контрольная. Выносите лучше вещи.

— Цыть! — беззлобно прикрикнул Галушко. — Будешь указывать, женщина!.. Серега, ты садись на диван, чего встал?

Сергей сел, Галушко пристроился рядом. Саша сидела на противоположном конце дивана с учебником в руках и, казалось, была всецело поглощена подготовкой к занятиям. Она лишь на мгновение приподняла голову, когда они вошли, и снова погрузилась в чтение.

— Серега, давай-ка это дело спрыснем, — проговорил Галушко, и у него в руках возникла невесть откуда взявшаяся бутылка водки.

— Извини, но я не хочу, — покачал головой Сергей. — Я очень устал.

— Да за знакомство-то грех не выпить! — Галушко закрутил тощей жилистой шеей и часто заморгал своими выцветшими невзрачными глазками.

— Как-нибудь в другой раз, — не поддавался Сергей. — Я правда не хочу. И настроения нет.

— Так оно как раз и появится!..

— Не приставай ты к человеку, господи! — донеслось опять из кухни. — Ему отдохнуть надо, привыкнуть… А ты сразу с бутылкой лезешь! Не успеешь, что ли?

— Я сказал: цыть! — Галушко слегка притопнул ногой и посмотрел на Сергея. — Ну, погнали? По малой, ага?

— Нет, — твердо сказал Сергей.

— Вещи вынесите! — сквозь шум воды выкрикнула Кира Семеновна. — Пусть человек отдохнет. Ночью, что ли, таскать будете?

Галушко раздосадовано вздохнул и пожал плечами.

— Ну, давай выносить, елки зеленые… Вот бабы вечно лезут, когда их не просят.

Они стали выносить вещи. Из маленькой комнаты в большую перекочевали: детский письменный стол, кушетка, пара полуразвалившихся стульев, несколько пыльных коробок и мешков. Нетронутыми остались ковровая дорожка ядовито-зеленого цвета, книжная полка на стене, да трехстворчатый шифоньер у самой двери по причине своей фундаментальной громоздкости и отсутствия места во второй комнате.

— Вы уж нас поймите, — слегка сконфужено пояснила Кира Семеновна. — Если хотите, может, какую занавеску сделать, чтоб вас не беспокоить? Да мы, вообще-то, не часто в шифоньер-то лазаем… Сами видите — некуда его приткнуть.

— Пустяки, — проговорил Сергей. — Не обращайте на меня внимания.

Они стояли посередине опустевшей комнаты и молчали. После некоторого задумчивого оглядывания Кира Семеновна сказала: