Альфред Ван Вогт - Черный разрушитель

Довольно стройное животное, сидевшее на помосте, было пяти футов в длину. Существо с кошачьей головой походило на говорящих утрированных животных из комиксов.

Но на том всякое сходство с каким-либо зверем кончалось. Это было нечто чужеродное, странное. Вообще не кошка. Совсем другая структура тела. Я видел это совершенно отчетливо. Мне потребовалось не больше минуты, чтобы осознать коренные отличия.

Голова! Высокий лоб, а не низкий и наклонный. Гладкая и почти без шерсти морда. Хорошо сбалансированное на длинных прямых ногах тело. Существо со своим собственным характером, силой, интеллектом. Гладкие передние конечности заканчивались короткими пальцами с тонкими острыми когтями.

Но что действительно поражало, так это глаза. С виду — вполне обычные, с нормальными веками и примерно той же величины, что у человека. Но они танцевали! Двигались в два, даже три раза быстрее, чем человеческие. Их четкое движение на столь высокой скорости говорило о зрении, которое воссоздавало фотографически сжатое изображение всей комнаты. Да, в этом мозгу должны были возникать потрясающе яркие картины.

Все это я увидел за несколько минут. Тут существо зашевелилось.

Оно встало не торопясь, легко и небрежно, затем зевнуло и потянулось. Наконец сделало шаг вперед. В толпе, особенно среди женщин, возникла паника. Но ее остановил служитель цирка, сказавший спокойно:

— Все в порядке, народ. Он часто спускается и разглядывает нас. Это не опасно!

Публика замерла. Тогда кот по ступенькам сошел с возвышения и приблизился ко мне. Остановившись, животное с любопытством и пристально смотрело на меня. Потом оно осторожно потянулось вперед, расстегнуло мой пиджак и исследовало содержимое нагрудного кармана.

Его заинтересовала открытка с фотографией Силки, которую я взял с собой, намереваясь узнать, что все это значит.

Кот довольно долго рассматривал ее, затем протянул Силки. Силки посмотрел на меня.

— Можно? — спросил он.

Я кивнул. У меня было такое чувство, будто я присутствую на театральном представлении, смысла которого не понимаю. Я заметил, что не спускаю глаз с Силки.

Тот взглянул на фотографию на открытке и уже было протянул ее обратно, но вдруг замер. Рывком поднес открытку ближе к глазам и уставился на фото.

— Боже правый! — выдохнул он. — Это же я.

Его удивление было искренне и столь неподдельно, что даже напугало меня.

— Разве не ты послал мне ее? И слова на обороте не ты писал?

Силки ответил не сразу. Он перевернул открытку, взглянул на текст и покачал головой.

— Бессмыслица какая-то, — невнятно прошептал он, — Хм, отправлено из Марстауна. Мы проторчали там три дня на прошлой неделе.

Он вернул мне открытку.

— Никогда ее раньше в глаза не видел. Забавно.

Это прозвучало убедительно. Я взял карточку и вопросительно посмотрел на кота. Но тот уже потерял ко мне всякий интерес. Пока мы разбирались с открыткой, он развернулся и взобрался обратно на помост. Устроился в кресле, зевнул и закрыл глаза.

И это, собственно, все, что произошло. Мы вышли на улицу и распрощались с Силки. Позднее, по пути домой, этот эпизод казался еще более непонятным, чем в цирке.

Не знаю, как долго я спал, пока вдруг не проснулся. Перевернулся на другой бок, намереваясь заснуть опять, но случайно заметил, что в комнате горит свет. Испугавшись, я поднялся.

В кресле в трех футах от меня сидел кот.

Стояла мертвая тишина. Я не мог произнести ни слова. В памяти всплыло услышанное в цирке: «Не опасен!» Однако в тот момент я этому не очень верил.

Уже третий раз этот зверь приходит сюда. Из них дважды — чтобы оставить записки. Мысленно я постарался прочесть их текст. «Кот хочет поговорить с вами!» Неужели это существо может говорить?

Кот сидел спокойно, не двигаясь, что в конце концов придало мне решимости. Набравшись храбрости, я разлепил губы:

— Вы можете говорить?

Он шевельнулся, медленно и осторожно поднял руку, как бы не желая испугать меня, и указал на ночной столик, стоящий у кровати. Глазами я проследил за его пальцем. Под лампой стоял какой-то аппарат, из которого неожиданно для меня раздался голос:

— Мое тело устроено так, что я не могу издавать звуков, соответствующих человеческой речи, но сами слышите, этот прибор — превосходный посредник.

Должен вам сказать, что я едва не подпрыгнул. Мне казалось, что шарики закатываются за ролики, и только по мере того, как я осознал, что все стихло и мне ничто не угрожает, я понемногу пришел в себя. Не знаю, почему я решил тогда, что эта его способность говорить с помощью механического устройства может быть опасной для меня. Но решил я именно так.

Полагаю, что в действительности это было нечто вроде ментального шока. Мозг отказывался принимать реальность такой, какой она оказалась. Прежде чем я снова смог ясно рассуждать, из аппарата на столе донеслось:

— Передача мыслей с помощью электронных устройств основана на ритмическом использовании энергии мозга.

Это утверждение взволновало меня. В свое время я читал много работ по этой теме, начиная с отчетов профессора Ханса Бергера за 1929 год об исследовании ритмов мозга. Заявление кота не вполне соответствовало современным научным представлениям по этому вопросу.

— Разве его энергия потенциально не слишком мала? — спросил я. — И кроме того, ваши глаза постоянно открыты, что подавляет ритмическую активность мозга. В действительности столь большая часть коры головного мозга принадлежит зрительным центрам, что при открытых глазах не определяется никакая ритмика.

Тогда мне не пришло в голову, но теперь я понимаю, что отвлек кота от его истинной цели.

— А какие проводились измерения? — спросил он. Даже через это своеобразное «радио» было слышно, что он заинтересован.

— Фотоэлектрические ячейки, — ответил я, — регистрируют целых пятьдесят микровольт (или что-то около этого, если быть более точным), в основном в активных областях мозга. Вы знаете, что такое микровольт?

Кот кивнул и через мгновение проговорил:

— Чтобы не пугать вас, я не скажу, какой поток энергии генерирует мой мозг, но и это не потолок. Я всего лишь студент, путешествующий по Галактике. Так сказать, поездка после окончания учебы. Знаете, у нас есть определенные правила… — Он замолчал. — Вы, кажется, хотели что-то сказать?

Я сидел онемевший, ошеломленный. Затем тихо произнес:

— Вы сказали… Галактика?

— Да, это так.

— Н-но разве такое путешествие не занимает многие годы?

Мой мозг напрягся, пытаясь схватить, понять смысл сказанного.