Сергей Казменко - Нашествие

- Спрашивать буду не я, Граф. Спрашивать с тебя будут там, наверху. Мое дело - добыть информацию.

- Ну-ну, - усмехнулся он. Потом встал, задвинул крышку пенала, положил его на полку и закрыл сейф. Вернулся на свое место. Спросил: - А кстати, Алексей, тебе не кажется странным твое задание?

- Почему? - насторожился я.

- Ну потому хотя бы, что ты пытаешься добывать здесь информацию, которая так и так должна поступать в Академию. Не проще ли было изучать ее там, вдали от Кабенга, в спокойной обстановке?

- На месте всегда виднее.

- А вот мне кажется очень странным и неестественным то, что я, начальник базы, обязан мотаться по всей планете для того, чтобы хоть как-то влиять на события. Мне это кажется очень странным и неестественным.

- Кто тебя заставляет?

- Жизнь заставляет, Алексей, жизнь. Попробовал бы я этого не делать... - он надолго задумался. В кабинете было совершенно тихо. Тихо, тепло и светло в пятиметровом круге, за границами которого бесновалась буря. Рваные облака, отливающие фиолетовым цветом, проносились над головой, гигантские травы гнулись почти до земли под порывами ветра, чтобы потом снова распрямиться и снова склониться до Земли, иногда мимо стремительно прокатывались, подпрыгивая, какие-то темные мохнатые шары, увлекаемые ветром, а временами начинался ливень, и почти ничего не было видно за стеной дождя, подсвеченной зарницами. И такой от всего этого веяло тоской, что просто хотелось выть. Граф, конечно, не знал этого, но именно на Престе проработал я почти год после того, как мы расстались с Хейге. И это был, наверное, самый тоскливый год в моей жизни. Наконец, не выдержав, я потянулся к панели на его столе и погасил изображение, заменив его нейтральным серым фоном. Это вывело его из задумчивости. Он поднял голову, усмехнулся:

- Что, действует на нервы?

- А тебе?

- Если бы то, что мне на нервы действует, вот так же просто выключить было...

- Например?

- Например, академика Кресса и его команду.

Я представил себе, как он выключит академика Кресса - маленького, живого, вечно жестикулирующего - как тот вдруг застынет в неподвижности посреди вечно окружающей его толпы, и все вокруг тоже замрут, шокированные этим невиданным еще зрелищем, и невольно улыбнулся.

- Что тут смешного? - не понял Граф. - Они у меня вот где сидят! Все эти академики... Они же тут через мою голову распоряжаются, так что я последним узнаю, где и что происходит. А случись что - вот он, я, кругом виноватый.

- А как же иначе? Ты же тут верховная власть. Как вообще могут они что-то в обход делать?

- Знаешь, не будь ребенком. Верховная власть, тоже мне. Есть такой анекдот старинный. Спрашивает один другого: "Скажите, я имею право?..." "Да, конечно же имеете!" - "Так значит я могу?..." - "Нет, не можете!" Вот и у меня та же история. Право имею, а не могу ничего, по рукам и ногам связан. Попробуй я тут хоть что-то не по их указке сделать, хоть какое-то распоряжение их дурацкое отменить...

- И что будет?

- А ничего не будет. Снабжения, например, не будет. Или специалистов нужных не будет. Да мало ли способов меня тут за горло взять? Власть, Алексей, не у того, кто имеет право, власть у того, кто может, тебе-то уж давно бы пора это понимать. Не маленький. И я при всем при том рисковать не могу. И так все на волоске висит, и так того и гляди весь проект накроется. Честное слово, мне иногда кажется, будто кто-то намеренно и последовательно нам тут вредит.

Мне тоже так казалось. Но я не стал говорить этого.

- Все висит на волоске, Алексей, все висит на волоске. А я мечусь туда и сюда и латаю дыры. Пока, как видишь, успешно. База работает, станции работают, все идет по плану. По пересмотренному плану, разумеется. Многократно пересмотренному. Но чего все это стоит - один я, наверное, знаю, - он тяжело вздохнул. - Так чего ты сейчас от меня хочешь?

Я ничего не ответил. Просто достал из нагрудного кармана свою карточку инспектора высшего ранга - не ту, которой пользовался по легенде, представляясь наблюдателем, а настоящую, полученную от Зигмунда - и протянул ее Графу. Собственно, ради этого я и пришел к нему, ради этого и изолировался имиджем от всего окружения.

- Только не вставляй в ридер, - предупредил я. - Все существенное на ней и так написано.

Он взял ее очень осторожно, двумя пальцами, поднес к глазам и стал медленно поворачивать, читая возникающие над ней тексты. Выражение лица у него не изменилось. Вернее, почти не изменилось. Возможно, он просто ожидал чего-то подобного, и потому не удивился. Он медленно прочитал весь текст до конца, затем мельком взглянул на меня и перечитал последний параграф.

- Что ж, - сказал он, возвращая карточку. - Я ожидал чего-то подобного. Поздравляю. Ты, оказывается, далеко пошел. Дальше всех наших, вид у него был несколько растерянный.

- Спасибо, не стоит. Это не та работа, к которой кто-то стремится. Просто кому-то приходится ее делать.

- Ну и что же ты от меня хочешь? - спросил он тихим и ровным голосом, положив руки на подлокотники. Он явно нервничал - это было заметно и по побелевшим суставам пальцев, и по тому, как он сдерживал дыхание.

- Чего я хочу? - я невольно пригнулся в его сторону и заговорил вполголоса, хотя услышать нас все равно никто не мог. - Я хочу понять, насколько то, что здесь происходит, соответствует тому, что известно Академии. И у меня очень мало времени, Граф, мне осталось работать здесь всего пять суток.

- Странно, что твое начальство так торопится. Вон прошлая инспекция работала чуть не полгода.

Еще бы не странно, - подумал я, отводя глаза. Еще бы не странно. Побывать на Кабенге и вернуться. Любой ценой. Хорошее задание, и всего шесть суток на его выполнение. И я не имею права никого и ни о чем предупредить. Зигмунд мог бы сказать мне, что этим займутся другие. Но он не стал меня обманывать, я не нуждаюсь в том, чтобы меня так обманывали. Этим, может быть, займутся другие. Если я успешно выполню свое задание. И если у тех, кто работает на Кабенге еще останется время.

- Ты должен мне помочь, - сказал я, глядя в сторону.

- Ты думаешь, я знаю больше, чем вы в Академии? Да я же просто мечтаю о том, чтобы мне была доступна вся ваша информация о Кабенге! Пойми, это же абсурд, когда я здесь вынужден лететь на Туруу, чтобы узнать, на каком основании Петров распорядился начать бурение новой скважины! Я, начальник базы, узнаю чуть не обо всем самым последним! А ты хочешь, чтобы я тебе в чем-то еще помог. Мне бы кто помог понять, почему они угробили уже двенадцать скважин, и теперь еще требуют от меня пять новых робот-буров.

Величайшее из прозрений - вдруг осознать степень своего незнания. Но я, наверное, ничем себя не выдал. Я сидел и молчал, и он, наконец, сказал - уже более спокойным голосом: