Борис Штерн - Вперед, конюшня!

Что ж, какой народ, такой и футбол. Каждый народ заслуживает такую футбольную конюшню, на которую ему жалко или не жалко денег. Все это Лобан высказал ханту, а тот, конечно, обиделся. "На фиг мне эти фигли-мигли!" сказал ему Лобан и сейчас разными окольными путями ищет выход на председателя Сура.

Кажется, началось, подумал я. Скоро Лобан и Сур наведут между собой мосты. Кому это выгодно? Сур меня из конюшни не выгонит, это скандал и головная боль, председатель сделает проще - приставит Лобана ко мне, введет в сборной двоевластие, а сам займет удобную позицию постороннего наблюдателя.

ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ.

ШЛЯПА ПОСТОРОННЕГО НАБЛЮДАТЕЛЯ.

"Опять в отчете раздвоенность. На даче за Окой все происходило так и не так. Правда, газетку я почитал, и о Лобане мы поговорили. Последний абзац "Кажется, началось..." - это моя наивная попытка замаскировать от посторонних глаз мои отношения с Лобаном и его секретную миссию в Приобском Хантстве. Председатель Сури'Нам тогда еще не был в курсе всего Проекта. А кто был в курсе? Никто. Все блуждали впотьмах.

Этот почтовый ящик - пагодка в три этажа, подземный гараж и бункеры, бункеры в глубину - не принадлежал председателю Суру, а был конспиративным "объектом № 515" при Службе Охраны Среды. Стал бы я ездить на Оку за три тысячи световых верст киселя хлебать!

Дело в том, что на этой конспиративной встрече присутствовал дженераль Гу-Син.

- Ну, вы тут без меня... чаек, кофеек. А я пошел огород копать,- сказал председатель Сур.

Он оставил нас наедине, и мы обсуждали проблему Постороннего Наблюдателя. В общем и в целом обсуждать было нечего, переливали из пустого в порожнее:

- Ну-с, как мы действуем против возможных диверсий и шпионажа? спрашивал дженераль.

- Да никак. Готовимся. Проводим профилактическую работу. Засекретились так, что сам чeрт не разберет, чем мы там занимаемся.

- Профилактика - это хорошо, но недостаточно. Надо исходить из того, что Посторонний Наблюдатель - шпион или даже диверсант - УЖЕ есть, УЖЕ заброшен, УЖЕ действует. Вы кого-нибудь подозреваете?

- Всех.

- Это плохо.

- Но фактов шпионажа или диверсий еще не было, значит, и подозревать некого. Вот и приходится подозревать всех.

- Это хорошо.

И т.д.

- У вас больше ничего ко мне? - спросил дженераль.

- Нельзя ли избавить меня от квартальных отчетов?

- А что за отчеты?

- От меня требуют тренерские отчеты за каждый квартал.

- Кто их от вас требует?

- Вы.

Дженераль так удивился, что помедлил с ответом и стал заваривать чифирь.

- Когда это я требовал от вас письменные отчеты?

- Их требует от меня председатель Сур. От вашего имени.

- Председатель Сур, председатель Сур, а что "председатель Сур"? недовольно пробурчал дженераль.Что вы думаете о председателе Сури'Наме?

- Если председатель будет для нас мышей ловить - будем председателя по головке гладить. Не будет ловить - пусть огород копает.

- Да, я вспомнил, я говорил ему об отчетах. Но он неправильно меня понял. Официальные отчеты мне не нужны, я запретил любые письменные отчеты по Проекту. Но вы, наверно, ведете записи... для памяти, для себя.

- Записываю кое-что в тренерском блокноте.

- Пригодится для Истории,- одобрил дженераль.Будете на старости лет мемуары писать. Блокнот вы, конечно, храните в сейфе?

- А как же!

"Блокнот я, конечно, всегда таскал с собой."

- Так я вам и поверил. Всегда таскаете с собой.

-- Да в нем ничего интересного нет - разные пометки для памяти, хозяйственные дела, тренировки, что нужно сделать вчера...

- Купите тетрадь потолще и делайте более подробные записи... Нет, сделаем так: купите две тетради. Одну, футбольную, таскайте с собой; в другой делайте записи о Проекте, я разрешаю. В конце года составьте общий отчет. Не мне - самому себе. А я почитаю. И еще... Научную тетрадь не носите с собой, а...- Дженераль глотнул чифирь.

- Я буду хранить ее в сейфе,- понял я.

- Наоборот,- закашлялся дженераль.- То есть, обязательно храните в сейфе, но... иногда... забывайте ее на столе.

Я ждал объяснения. Дженераль допил чифирь и объяснил:

- Ваши записки, чeрт их знает, наверно, представляют интерес не только для нас... но и для... Понимаете? Всевидящий Посторонний Наблюдатель, если он сидит на каком-то своем перекрестке и всех досматривает, должен обязательно в них заглянуть.

- И проявить себя,- понял я.- Когда он посмотрит в тетрадь, мы посмотрим на него.

- Точно! Как там сказано у Эйнштейна... Если он едет в поезде, неподвижном к другому поезду... то непременно должен оставить свои следы.

- Подъезжая к станции и глядя в окно, с меня слетела шляпа.

- Вот! Мы должны найти эту шляпу Постороннего Наблюдателя!

День Дурака удался на славу. К тому же, возвращаясь с дачи, меня укусила бешеная собака, и доктор Вольф весь месяц с наслаждением вкалывал и от всей души вколол мне тридцать болючих уколов. Я чувствовал себя полным дураком.

МЕСЯЦ ДУРАКОВ.

Я вернулся на "Маракканну-2-бис" и начал подозревать ВСЕХ.

Весь месяц - как бесконечный день дурака, как одна сплошная тренировка от забора до самого вечера. "От забора до вечера" - это не только армейская шутка, но и очень сложный футбольный тренинг. Тренировка полезна тем, что имитирует обстановку и действия в полярной псевдо-пространственной минусоиде. Гуго и Хуго выставили на опушке леса силовой вращающийся барьер с мю-мюзонным отражателем, и весь месяц превратился для нас в один хмурый световой день (эйнштейновский посторонний наблюдатель, даже если бы очень захотел, ничего бы не заметил) - мы начали тренировку второго утром, закончили - тридцатого вечером. Целого месяца как не бывало. Весь день после завтрака ничего не ели, шеф-кок Борщ был в отпуске.

"ПОДОЗРЕВАТЬ ВСЕХ. ШЕФ-КОК БОРЩ.

Столовая напоминает тот самый Оживленный Перекресток, с которого удобно вести наблюдение. Здесь все дороги сходятся и разбегаются. Шеф-кок наблюдает из своего камбуза за всем, что происходит в конюшне, по на Постороннего Наблюдателя не тянет, потому что все принимает близко к сердцу. Если только не притворяется."

ДЕНЬ РАБОЧЕЙ СОЛИДАРНОСТИ.

Месяц Дураков завершился праздником. Опять праздник откуда-то взялся Рабочий День. То есть, День Рабочих. То есть, День Рабочей Солидарности. О нем мне напомнил Войнович: был такой древний праздник у древнего пролетариата, маялись на маевках с водкой и с красными флагами.

Поэтому решили днем работать. После месяца Дураков - День Рабочих, и это естественно - работа дураков любит. Не люблю дураков и рабочих, потому что сам из них. "Жми, крути, кантуй, ворочай, в "..." рабочий". Не люблю работать, люблю ничего не делать, и в этом смысле я предатель интересов рабочего класса и всех трудящихся.