Елена Асеева - Середина. Том 2

— Ох, Кали, — огорченно перебил мальчик демоницу, и, подавшись к ней всем корпусом, поцеловал в оголенное плечо. — Я не сомневался в твоих словах… нет… просто.

Яробор Живко также резко стих и теперь уже распахнув руки, обнял рани Черных Каликамов, прижавшись к ее груди головой, словно ощущая, что своим недоверием мог обидеть столь дорогое ему существо.

— Да, через Благу, — многажды повышая голос, протянул Яроборка и тягостно вздохнул, плотнее прижимаясь к боку Велета. Ноне, когда тот принял самый малый свой рост и с тем вроде стал ближе к мальчику. — Я видел и толковал с Благой. Ты только не сказывай Першему, Отцу, что я хочу увидеть Землю. Знаешь, я боюсь, что как только попаду туда, Родитель незамедлительно отправит Отца. — Мальчик также почасту после обряда стал называть Першего Отцом, однако пока только когда торопился и нервничал. — Отправит Отца… туда… куда-то далеко.

— С чего ты решил, что Родитель так сделает? — вопросил Атеф и погладил юношу по спине, ощущая его нервозное напряжение плоти, або этот свой… именно свой… не Крушеца страх он озвучивал вслух впервые.

— Я слышу же… слышу, — весьма огорченно дыхнул Яробор Живко и также резко дернул головой в бок, стараясь за выпученной вроде горы груди Бога рассмотреть его лицо. — Ты думаешь, я не понимаю, о чем вы толкуете? Да? — вже звучала неприкрытая обида, будто сомневались в его способности соображать. — Ты и Мор вы почасту говорите об отлете Отца. Почасту спрашиваете его о том и сами не желаете той разлуки. А я и вовсе ее боюсь… Боюсь, что как только окажусь на Земле, Родитель отправит Отца куда-то далеко и мы более не увидимся.

Мальчик тотчас смолк и судорожно всхлипнув, содрогнулся всем телом. И та покатая волна дыхания исторгнутая, кажется, из самих глубин естества юноши прокатилась легкой зябью по трепещущей черной материи сакхи Бога, по его смугло-желтоватой коже подсвеченной изнутри золотым сиянием.

— Я скажу о твоем страхе Родителю, когда буду с ним толковать, — благодушно отозвался Велет, узрев, как ярко пыхнуло светом коло позадь головы мальчика, которое и вызвало ту самую зябь его одеяния и кожи. — Я уверен, Родитель не станет тебя огорчать или тревожить поколь отбытием Отца, так как вельми обеспокоен твоим смятением.

Голос Атефа наполненный такой теплотой, будто сплотившись с его дланью, нежно приголубил волосы Ярушки, которые теперь под уходом Кали-Даруги отрасли у него до плеч и вьющейся копной укрывали голову.

Глава седьмая

Нежданно зыбким волнением пошли, похоже, все четыре зеркальные стены четырехугольной залы и в помещение вступили зараз два Зиждителя. По первому Яробору Живко показалось даже, что вместе с Мором в залу вошел Вежды, ибо этот Бог был такой же крепкий и статный, словно отличающийся особым уходом и заботой. Однако, мгновение спустя мальчик, вглядевшись в лицо Господа, понял, что это хоть и Димург, но не Вежды, а иной ее член. У этого Бога кожа была густо коричневого цвета с присущим всем Зиждителям золотым сиянием, а лицо имело грушевидную форму, где значимо широкой в сравнении со лбом смотрелась линия подбородка и челюсти. Особой длинной и мясистостью отличался нос да выдающиеся вперед надбровные дуги Господа. Толстые губы, поигрывающие золотыми капелями света и чуть выступающие вперед миндалевидные темно-карие глаза (оные порой теряли темный тон и становились почти желтыми) с располагающимися поперек слегка удлиненно-вытянутыми зрачками, придавали лицу Димурга сосредоточенное выражение.

Этот Бог вообще больше напоминал Расов, в частности Небо, своими долгими курчавыми черными волосами до плеч, бородой и усами. Сияние кожи слегка золотило и черные волоски его усов, короткой бороды, кончики каковой были схвачены в небольшие хвосты и скреплены меж собой черными крупными алмазами. Широкая цепь, полностью скрывающая лоб Господа с плотно переплетенными меж собой крупными кольцами ядренисто полыхнула лучистым серебристо — марным отливом, лишь на морг показав на своем гладком полотне зримые тела, морды зверей, рептилий, земноводных и даже насекомых, тем точно поприветствовав мальчика. Обозрев могутную фигуру Господа Яроборка вмале догадался, что пред ним Темряй, прибытия которого ожидали, все Небожители.

— Здравствуй, Ярушка, — густым басом молвил Темряй, желая расположить к себе юношу и как итог прикоснуться к нему и пообщаться с лучицей.

Бог был обряжен в белую рубаху и укороченные белые шаровары. Помимо этого на плечах его покоился тончайший голубой плащ, огибающий рамены с двух сторон и стянутый на груди большой пряжкой в виде массивного черепа медведя. Морда зверя была словно творена из кости, хотя переливалась серебристым светом, а из приоткрытой пасти выглядывали мощные клыки. Казалось, даже в глазницах медведя вращались по коло вихрастым всплеском серебристые пары. Темряй, однако, более не имел прикрас, ни браслетов на руках, ни перстней на перстах, ни цепей на шее, ни серег и проколов в ушах, бровях. Токмо в левой ушной раковине Господа находился крупный платиновый квадрат, уголки коего украшали камушки коричневого янтаря.

— Велел тебе все снять, — недовольно пропыхтел Мор, не снижая своей поступи и направился к пустому креслу, стоящему подле кресла Велета. — Так нет же, ты все время перечишь. — Наверно Мор начал вычитывать брата еще в галерее маковки и прервался на миг, абы войти в залу. Он словно и не приметил, что Темряй поздоровался с мальчиком, продолжив свои поучения, — ты все время мне противоречишь… Почасту споришь, своевольничаешь, не подчиняясь распоряжениям старших. Разве так допустимо поступать Господу, каковой вскоре станет величаться средним в печище?

Темряй медленно перевел взгляд с лица юноши на брата и зыркнул прямо тому в затылок, словно стараясь таким толчком сомкнуть его рот и вельми по — ребячески отозвался:

— Вскоре, мой дорогой брат. Стану вскоре, а днесь поколь младший Господь… Так, что уймись Мор, хватит гневаться, достаточного того, что случилось с Палубой и малецыком Стынем.

Наверно этого Темряю не следовало говорить, потому как Мор нежданно, так и не достигнув кресла, остановился и стремительно обернувшись, пульнул в младшего брата широкую полосу черного марева, выскочившую в доли секунд из его очей. Полоса достаточно ретиво и мощно вдарила Темряя в грудь сменив цвет его рубахи с белой на крапчато-бурый, при том значимо качнув назад…вперед фигуру Господа.

— Ай! — испуганно вскрикнул Яробор Живко и порывчато дернувшись, ударился о покато-вспученный мышцами бок Велета головой.

— Думай, что говоришь, малецык, — гулко прозвучал высокий, звонкий тенор Мора, наполненный таким негодование, что уже сам звук сотряс тело брата, а с его рубахи вниз осыпались бликами света на пол все бурые пятна.