Андрей Чертков - Миры Стругацких: Время учеников, XXI век. Важнейшее из искусств

Раздаются голоса. Затем лязг убираемой лестницы. Свешиваюсь вниз.

— Место хоть расчистили?

— А то ж! — это Киря.

Этот прыжок я репетировал. Ребята об этом не знают: Киря жутко боится, что я сломаю ногу и не смогу доиграть.

— Жду команды, — кричу я.

Отхожу, готовлюсь. Нужно подбежать, присесть, упереться рукой, спрыгнуть вниз, четко приземлиться, можно с кувырком.

— Пошел! — крик.

Подбегаю к яме, упираюсь, прыгаю. Черт, лететь далеко: кажется, пола вообще не будет. По ноге больно бьет, приседаю, подпрыгиваю на здоровой ноге, бегу от площадки по переходу к боковой стене цеха. Морщусь от боли, но терплю: лица в этом кадре все равно не видно.

— Снято! — кричит Бочонок. Разворачиваюсь, хромаю обратно.

— Что с ногой? — В голосе Кири тревога.

— Ничего, ударил немного. Пять минут, и пройдет.

— Давай массаж… — начинает Милка.

— Не надо, — отрезаю. — Снимаем дальше.

Теперь нужно снять, как я бегу по парапетам и подвесным переходам к крану. На кране держится Алена, буквально на одной руке (на самом деле она подстрахована, на ней альпинистское снаряжение, она надежно пристегнута к крану). Я помогаю ей выбраться. Она говорит мне, что ждала меня. Я показываю ей Шар. Мы спускаемся вниз, дотрагиваемся до Шара, фильм заканчивается.

— Бегать сможешь? — спрашивает Киря.

Пытаюсь пробежаться по переходу. Нога болит.

— Нужно еще отдохнуть. Можно пока снять диалоги и сцену с Шаром.

— Идея, — говорит Киря.

Я иду первым. За мной гуськом все остальные. Киря — последним.

— Стой! — командует Бочонок. — Здесь взялись за руки, идем по этому мосту, потом — по лестнице. Не торопясь.

Он целится камерой.

Подходит Алена. Я беру ее за руку. Рука у нее теплая и мягкая.

— Куда смотреть? — спрашивает она.

— Ну, по ходу движения, как всегда ходите. Еще несколько секунд.

— Пошли!

Идем. Это странно — гулять вот так с ней за руку. Непривычно. Приятно. Доходим до лестницы. Спускаемся. Крик:

— Снято!

Алена тут же высвобождает руку, точно дотронулась до слизняка. Бочонок спешит к нам, меняет дислокацию: Теперь по этому мосту — дальше, до поворота.

Снова повторяется то же самое: крик «Пошли!», Киря и Милка где-то за спиной оператора, мы с Аленой за руки.

— Стоп!

Она убирает руку.

— Пропустите! — Бочонок проталкивается мимо нас. Доволен как слон. Дубли явно удачные. Спускается на два пролета ниже. — Спускайтесь сюда, еще одна проходка пониже!

Спускаемся: сначала Алена, потом я.

— Вот тут, — показывает Бочонок. — Пройдете по переходу, потом по той лестнице спускаетесь вниз, первым — Рэд.

Идем к указанной лестнице. Бочонок ведет нас камерой. Я спускаюсь вниз, Алена за мной. Я поднимаю голову. Хм… Почему на ней эти дурацкие камуфляжные штаны? Потому что мы не на отдыхе. Спрыгиваю, беру ее за талию, помогаю спуститься, идем прочь от лестницы.

— Снято!

Я замечаю, что из кармана Алениной камуфляжки почти выпал mp3-плеер, черный наушник свисает до земли.

— У тебя плеер сейчас вывалится.

— Спасибо.

Она поднимает наушник, запихивает плеер в карман, закрывает молнию.

— Что слушаешь?

— «Hay».

Бочонок уже рядом с нами, за ним Милка и Киря.

— Снимать буду со спины. Идете прямо к Шару, подходите. Одновременно поднимаете руки, другие руки сцеплены. Прикасаетесь к Шару. О'кей? — говорит Бочонок.

— О'кей, — отвечает Алена.

Шар примерно в двадцати метрах.

— Ближе подойти?

— Отсюда идите.

Идем. Бочонок сзади, он идет медленно, отпускает нас вперед. Шар все ближе и ближе. Я смотрю на Алену, она — на Шар. Потом переводит глаза на меня. Снова на Шар. Мне кажется, что вокруг — тишина. Мне кажется, что нет ничего, кроме меня и Алены и Шара перед нами. «Счастья для всех». Странно, что финальную сцену мы снимаем сейчас. Алена напевает какую-то мелодию — тихо-тихо, едва слышно. Прислушиваюсь. Что-то знакомое.

До Шара метра три, осталось несколько шагов.

«…тихие игры под боком у спящих людей… каждое утро, пока в доме спят даже мыши…» Она перевирает слова. Это «Hay».

Мы останавливаемся. Боковым зрением я замечаю Бочонка, который приближается к нам с камерой. Мы стоим и смотрим друг на друга. Одновременно протягиваем руки и касаемся Шара.

— Стоять так! Смотреть друг на друга! — говорит Бочонок.

Он наезжает камерой, в кадре теперь — наши руки на ржавой поверхности, я уверен.

— Снято, — удовлетворенно говорит Бочонок.

— Молодцы, — хвалит Киря.

— Как нога? — спрашивает Милка.

Подпрыгиваю на травмированной ноге. Нормально. Не отзывается.

— О'кей. Пошли прыгать.

Бочонок опускает камеру. Меняет кассету. Иду к лестнице. Киря за мной.

— Сначала снимем, как ты идешь к ней по балке, Алена на заднем плане будет. Потом уже крупные планы.

— Хорошо.

Алена что-то обсуждает с Бочонком. Милка идет последней.

Поднимаемся.

— Поможешь Аленку крепить.

— О'кей.

Балка двутаврового сечения, по ней ездила когда-то каретка стационарного крана. Теперь кран застыл посредине, железный трос покрыт какой-то дрянью, но крюк не оборвался. Болтается. Даже можно рассмотреть на нем надпись: «5 т». Пять тонн. Что может оборвать крюк, который выдерживает такую массу?

Балка довольно широкая, сантиметров восемьдесят. Если не бояться высоты, можно спокойно пройти. Что я и делаю. Иду по балке.

— Ты куда? — в ужасе произносит Милка.

Подо мной шесть этажей, не меньше. Иду вплоть до каретки крана. Тут есть место для оператора, площадка с поручнями. Перелезаю через поручни, разворачиваюсь.

— А что? — спрашиваю насмешливо.

Бочонок внимательно смотрит на балку:

— Алена, ты будешь болтаться где-то в метре от крана, ближе к нам. Страховку одну привяжем к крану, вторую — к балке. Рэд, ты идешь отсюда к ней, подхватываешь ее, затягиваешь наверх. Твоя страховка привязана к крану.

— Мне не надо страховки, — говорю я.

— Красуешься? — насмешливо спрашивает Алена.

— Да, — говорю я, перелезаю через поручни и иду обратно.

Киря укрепляет на поясе Алены карабин. Подхожу, проверяю. Хорошие карабины, немецкие. Профессиональное оборудование. Веревка тоже.

— А что-то ты говорил, у тебя проблемы с веревкой? — спрашиваю я.

— Нормально, сам видишь. Другую нашел.

Возвращаюсь по балке к каретке, тяну за собой разматываемую Кирей веревку. Тройным узлом перевязываю вокруг поручня платформы.

— Так будет видно, — говорит Бочонок. На полу платформы какая-то полусгнившая ветошь. Перекидываю ее через поручень, накрываю узел.