Билл Флэш - Тридцать три года спустя (Бэтмэн - 3)

Селина Кайл стояла возле какой-то витрины вот уже целых двенадцать минут и никак не могла выяснить что же все-таки с нею происходит.

— Нет, ты, пожалуйста, не увиливай, ты скажи прямо, — тихонько уговаривала она собеседницу. Собеседница, отраженная в витрине, как две капли воды походила на саму Селину, только была значительно самоуверенней.

— Что сказать? Уже тысячу раз говорено-переговорено.

— Но я все-таки ничего не могу понять. Ведь сейчас все нормально. Вот стою здесь, с тобой разговариваю…

— Но это только сейчас!

— Да. Конечно. Вот я и спрашиваю. Почему это состояние вдруг исчезает и потом…

— Потом проявляются мультинормальные свойства тонкой субстанции. Градиент второго порядка. Бац! И дуалистическое проявление божественного замысла. Что тут непонятного? Третий день дуре объясняю!

— Ну не понимаю я! Ты бы попроще… Ой, ты что, куришь?

— Курю! Конечно, курю! С тобой и запить можно!

— Ну не психуй, пожалуйста! Объясни еще раз, а… Ладно? Сейчас ты мне дашь сигаретку…

— Не дам!

— Почему?

— Меня потом твоя мать убьет!

— А твоя тебя не убьет?

— Моя знает. Послушай, почему бы тебе не перестать мучиться и не жить просто, без всяких идиотских вопросов?

— Нет. Ну… Я так не могу. Должна же я в конце концов понять, что со мной происходит и почему. Чего ты?

— Тсс!.. Помолчи. Вон он! Идет!

— Кто?

— Заткнись! ОН!

— Но… Чего ты так засуетилась-то?

— Так! Сигарету… Куда? А, вот! Заткнись, ладно, а не то он подумает, что чокнутые какие-то…

— Ладно, я, конечно… Только я не могу понять, зачем…

— Селина, здравствуйте!

В витрине появилось лицо мистера Вейна. Селина остолбенела. Брюс в витрине смотрел на нее в витрине. Потом ее наглое отражение подхватило своего отраженного и неотразимого кавалера под руку и, показав ей язык, затопало по застекленной улице. Селина вздрогнула, чувствуя, что сходит с ума, и направилась следом. Кто-то стоял у нее на дороге, не давая пройти.

— Извините, — услышала она опять голос Брюса, — я не хотел вас напугать.

— Напугать? Нет, — сообразив, что происходит, тихо сказала мисс Кайл. — Я сама себя пугаю иногда. Не могу понять, как… — она неожиданно замолчала.

— Я рад видеть вас в нормальном здравии.

— Да. Сейчас действительно хорошо…

Она еще не совсем пришла в себя и теперь шла притихшая и задумчивая. Выглядела Селина уже лучше, чем во время их встречи в кабинете Макса Шрекка. Исчезла повязка на руке, пластырь, но все равно что-то странное мерцало в ее глазах.

Брюсу явно нравилась эта девушка, но… Было очень много всяких "но". Правда, сейчас она такая несчастная и такая красивая, и так мило шла по этой заснеженной улице, что ему захотелось ее обнять, утешить, но… Опять это проклятое слово! Оно заставляет самые возвышенные чувства становиться пошлыми, а самые красивые слова умолкать, оставляя на языке только плоские, ничего не значащие фразы. Оно, как крошечный подводный риф, разбивает гигантские пароходы и вокруг него толкутся только ничего не значащие обломки.

— С вами все в порядке? — задал Брюс самый стандартный, но зато самый уместный вопрос.

— Да, — отрешенно произнесла Селина.

— У вас какое-то необычное настроение. Это после вашего неудавшегося отпуска?

Она не ответила. Только тихонько вздохнула.

Мистер Вейн и мисс Кайл шли по Готэм Плэйс. Они просто гуляли и им было очень хорошо вдвоем, несмотря на то, что погода была отвратительной. Серый снег медленно таял, расползаясь грязными лужами, и сырой промозглый ветер пронизывал до костей.

Вокруг сновали мальчишки-газетчики, на лотках мерзли целые кипы листков, изгаженные типографской краской. Во всех газетах мелькали три имени, набранные жирным шрифтом: "Пингвин", "Бэтмен" и "Женщина-кошка". Постепенно Селину начал раздражать этот информационный калейдоскоп.

— Ну и новости в последнее время! "Кто сказал "Мяу!"?", "Подвиг Пингвина", "Неудача Бэтмена". Знаете, недавно я слышала по телевизору, что эта кошка весит восемьдесят килограммов. Господи, чего они все врут?

Она обиженно выпятила нижнюю губу и стала еще более привлекательной и милой.

— Да, действительно врут, — Брюс внимательно осмотрел ее фигуру. Врут, негодяи! А кроме этого, вы слышали! "Неудача Бэтмена". Бред. Он спас одного имущества на два миллиона долларов.

Мистер Вейн и мисс Кайл немного помолчали, каждый по-своему переживая журналистские сплетни. Затем она спросила очень тепло и просто, указав рукой на площадь:

— А вы не идете туда? Там будут снова зажигать елку.

— Да нет. Я, знаете ли, не любитель…

— Зря, — мрачно и тихо проговорила Селина, — сегодня праздник в нашем холодном городе…

— Вы во всем видите только темное и страшное, — мягко упрекнул ее Брюс.

— Наверное, как и вы.

Где-то рядом закрякал клаксон и к ним подъехал лимузин. Из открывшейся дверцы вышел Альфред.

— Мистер Вейн! — позвал он

— Послушайте, Селина… Поедемте ко мне. Вместе по телевизору посмотрим, как зажигают елку.

— Ну… — она замялась. — Понимаете… Я не могу. Я должна быть в другом месте.

— Может, тогда пообедаем сегодня? Часов в пять или в шесть?..

— Хорошо, — согласилась она. — В пять.

— Так, значит, в пять. Вдвоем, — уточнил Брюс. — Да? Договорились?

— Договорились.

Он быстро сел в машину и Альфред захлопнул за ним дверцу.

Уже проехав полдороги, Брюс сказал:

— Альфред, ты помнишь, я тебе рассказывал об одной очаровательной девушке?

— Да, сэр. Кажется, это была какая-то очень печальная история.

— Так вот. Я ее не убил. До сих пор не могу понять, как ей удалось выжить.

— Боже мой, какое счастье!

— Я пригласил ее сегодня на обед. В пять часов она придет к нам в гости.

— Мистер Вейн, я вас поздравляю!

— Спасибо, Альфред. Я сам затоплю камин в гостиной, а ты позаботься об обеде.

— Конечно, сэр. Не беспокойтесь.

Ничто не предвещало беды. Шла подготовка к празднику. Готэм пытался вновь зажечь Рождественскую елку и достойно встретить Санта-Клауса. На Готэм Плэйс восстановили порядок и все обустроили для проведения торжественной части. Совсем как день тому назад.

В маленькой тесной гримерной сидела та же девушка, которая ранее зажигала елку. На ней был тот же костюм из пушистого белого меха. Она репетировала.

— Итак… Зажигается елка и я нажимаю кнопку, — вдохновенно проговорила королева праздника. Затем, заглянув в сценарий, исправилась. Нет. Сначала я нажимаю кнопку, а потом зажигается елка.

Она вертелась перед зеркалом и была чрезвычайно довольна собой. Вдруг занавеска за ее спиной отодвинулась и в зеркале возникли странные личности. Маленький толстый человечек, одетый во все черное, лысый с непропорционально длинным носом, коротенькими ножками и ручками, в странных перчатках всего с тремя пальцами. Рядом с ним стояла высокая белая женщина. Вся белая. На руках у нее сидел белый карликовый пудель с какой-то кривой штукой в зубах.

Девушка смертельно испугалась, побледнела и срывающимся голосом произнесла:

— Кто вы?

Толстый человечек гадко улыбнулся большим безгубым ртом и ответил:

— Мы ищем таланты!

Королева сразу пришла в себя и, очаровательно улыбаясь, затараторила:

— Заходите, заходите! Вы знаете, я не просто зажигаю елки. Я еще и актриса…

Носатый вдруг протянул руку к пуделю и начал выдирать из его пасти черную закорючку. Пудель не выпускал ее изо рта и злобно рычал.

— А это что у вас? — заинтересовалась зажигательница елок.

Все же урод забрал закорючку у непослушной собаки и, покончив с этим, попросил:

— А ну-ка, улыбнись! Скажи: "Чиз".

Девушка встала, театрально подняла руку и, кокетничая, произнесла:

— Чи-и-из!

Последним, что она увидела, было то, как черный мерзавец, со злобной гримасой на лице замахивается в ее сторону страшной закорючкой.

Селина Кайл сидела в машине, мчавшейся в восточном направлении. Она уже пересекла черту города и теперь неслась среди занесенных снегом полей. Часы показывали половину пятого, но уже стемнело. Пришлось включить подфарники.

Мисс Кайл было неуютно. Теперь ей все время было неуютно. Только будучи кошкой или в компании Брюса Вейна она чувствовала себя спокойно и уверенно. Все остальное время она старалась находиться возле каких-нибудь отражающих поверхностей. Потому что только Селина в зеркале не давала ей сойти с ума. Правда, она говорила исключительно о Вейне, но Селине это нравилось. Она и сама была не прочь с кем-нибудь поговорить о нем.

— Ну и?..

— И наговорил кучу старомодных комплиментов.

— И?..

— Все. Приехал Альфред.

"Чего она врет", — подумала Селина, — "Уж со мной-то могла бы не кривляться. Как будто я не заметила, что она еще полчаса где-то пропадала. Веселенькая была ситуация! Хоть у прохожих спрашивай, надо ли причесаться. Разревусь когда-нибудь".