Андреи Синицын - Фантастика 2002. Выпуск 3

— Спасибо, Серега Васильевич! — произнес Володя. Голос его не был громок, но легко отстранил рев двигателя и потока.

— Оказывается, там… — Он коротко показал глазами вниз. — Там очень плохо, когда ты, что называется, после того.

«Мы… мы свидимся?» — Разумеется, Сергей Васильевич не сказал об этом вслух. Это было бы таким же нарушением законов природы, как и попытка что-то рассказать Внешнему. Это была всего лишь мысль, но Володя эту мысль услышал и слегка пожал плечами:

— Откуда я знаю? Но вы в любом случае не торопитесь!

После этих слов он повернул голову вперед и… Самолет остановился, а потом воображаемый буксировщик мощно потянул его назад. Володя не ускорял шагов, а просто, поднимаясь по невидимой лестнице стал уходить все выше и быстрее, выше и быстрее, пока в несколько секунд не пропал из виду.

Внешний стоял у широкого окна своего кабинета, откуда была прекрасно видна заходящая на посадку пилотажно-тренировочная машина. Он уже знал, каким путем попала она в план полетов, кто ее поднял в воздух, и уже нажал кнопку селектора… Но глаза его вдруг перестали быть стеклянными, а лицо каменным. Он, живущий по законам совершенно чуждым и даже враждебным тому, чем жил Сергей, тоже — Знал. С большой буквы. Знал свое, собственное, доступное лишь таким же, ничем не связанное ни с небом, ни с авиацией, ни с летчиками вообще, ни с летчиками-испытателями, — но знал. И сейчас когда остатков его души коснулось то, что Сергей про себя называл «чувствовать», и эти глубоко запрятанные остатки души вдруг не дали, запретили сделать Внешнему то, что он собирался.

— Петр Эдуардович? Вы чего-то хотели? — напомнил селектор женским голосом.

— Да… э-э-э… Лена, сделайте мне большую чашку кофе. И коньячку туда грамм пятьдесят. Того, что в холодильнике слева.

Отключив селектор, Внешний развернул кресло к окну и принялся глядеть на полосу, хотя она уже опустела.

Алексей Свиридов

СКОРО НАС БУДЕТ МЕНЬШЕ

И Митяй, и Астроном были одеты примерно одинаково — так себе кроссовки, так себе джинсы, и так себе рубашки навыпуск. Правда, у Астронома рубашка была явно слишком теплой, и под мышками угадывались пятна пота — хоть солнце уже и скрылось за домами, летняя жара продолжала ощущаться. Одежда Митяя более подходила к сезону, и ему было гораздо легче, хотя он и тащил на запястье хозяйственную сумку, через ткань которой проглядывались контуры какого-то пакета, какой-то коробки, еще чего-то бытового…

Шли они оба тоже примерно одинаковой походкой — не то чтобы очень быстрой и деловой, но вполне себе целеустремленной, так ходит девять десятых населения московских улиц. И надо же было, чтобы менты доцепились именно к Митяю!

Менты были прямо как из анекдота — один по-русски говорит, другой три улицы знает. Толстяк-сержант с циничным и добродушным («ну куды ж ты денешься») лицом и сухощавый татарин-рядовой словно выросли из асфальта парой поперек тротуара. Деваться Митяю было некуда.

— Документики ваши, пожалуйста…

Митяй послушно вытащил свободной рукой паспорт и вручил сержанту. Тот принялся его листать, и его лицо озарила улыбка.

— Что ж вы так, молодой человек… Регистрация-то ваша… а? Уж я-то свой район знаю!

Сержант замолчал, многозначительно поигрывая паспортом. Митяй район знал гораздо хуже, но он вполне был в курсе, что зарегистрирован в нежилой трехэтажке — почему-то в местном отделении милиции это было самым быстрым и самым дешевым.

Он кинул взгляд вдоль тротуара, вслед удаляющемуся Астроному. Чуда не происходило: Астроном шел все так же энергично, не выказывая желания зайти в магазин или остановиться у лотка. Теоретически, если развязаться с ментами прямо сейчас, секунд за пять, а потом так же двинуться следом, то можно было еще все поправить. Но это было нереально, и Митяя аж передернуло от обиды.

Рядовой-татарин по-своему понял его движение и неуклюже, но в целом грамотно толкнул его в грудь, туда, где на рубашке торчал открытый после вытащенного паспорта клапан кармана.

— Наркотеки е? — поинтересовался рядовой после завершения процесса.

То, что теперь у Митяя в кармане лежат «три грамма белого порошка» в пакетике (соль или мука — не важно), можно было и не сомневаться, поэтому он просто промолчал, перенеся внимание на сержанта. Сержант стоял молча, держа паузу, а время уходило безвозвратно, Астроном мелькал среди прохожих уже довольно далеко, и дело было, можно сказать, провалено. Просто сунуть менту дежурную бумажку и кинуться бегом с криком «Опаздываю, командир!» Это было именно то, что сейчас нужно, но Митяй прекрасно осознавал, что если действительно хочется отделаться от патруля, то надо играть в совсем другую игру. А отделаться от патруля по-хорошему ему было даже более необходимо, чем догнать Астронома. Проваленное дело — подстава, конечно, еще та, бывало, за такое люди и сами по полной получали, но все-таки есть шансы ответить по деньгам или отработать. А вот под нормальный обыск сейчас попасть… После этого Митяй без вариантов опускался туда, куда ему не хотелось совершенно.

Он сделал подобающее лицо и затянул:

— Ну… Так ведь, командир, сам понимаешь, пока то, пока се, а я в Москве уже работать устроился, ну мне и подсказали, а насчет работы — вот, у меня и пропуск есть…

Сержант милостиво кивал и столь же милостиво принял на осмотр пропуск в ЗАО «Стройремонтмонтаж», в который было вложено два слегка мятых стольника. Потом пропуск вернулся к хозяину, естественно, уже без денег, и сержант вынес вердикт:

— Ладно, парень, хрен с тобой. — И в порыве добродушия напутствовал: — Насчет нормальной регистрации поторопись.

Рядовой-татарин хотел что-то сказать, видимо насчет «наркотеков», но сержант коротко глянул на него, слегка качнул головой, и рядовой промолчал.

Патруль двинулся дальше беречь покой москвичей, а Митяй, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, пошел прежней дорогой. Впрочем, он понимал, что уже беги не беги — Астроном наверняка уже свернул в свой двор, прошел его по тропинке поперек детской площадки (ее на плане специально отметили как самое удобное место) и вошел в подъезд. А когда договаривались, было специально отмечено: во дворе, и только во дворе, или у подъезда. Об этаже, на котором живет Астроном (вариант «у двери»), речь даже не заходила. Тем более о номере квартиры.

Словом, все, что было спланировано и было бы сделано без сучка и задоринки, не попадись этот дурацкий патруль, полетело к черту. Митяй это прекрасно осознавал, но тем не менее дошел до нужного двора и пристроился на пресловутой детской площадке, на скамеечке, предназначенной для бабушек, надзирающих за внучатами в песочнице. Песка и внучат в песочнице не было, бабушек, соответственно, тоже, и он мог без помех сидеть и ждать — мало ли. Вдруг Астроному все-таки приспичит сбегать за пивом или еще куда и все поправится само собой.