Джулиан Мэй - Вторжение

– Я назвал его Гласон. Довольно странно для такого чудовища, но когда он был теленком, кличка ему подходила. Он мой любимец. Генетически выведенный альбинос. Очень уж хотелось посмотреть, как выглядят лоси-альбиносы.

Киран продолжал спокойно смотреть в глазок. На сетчатку наложился образ Виктора Ремиларда в темной лесной части визуального поля.

– Гласон… это что, кубик льда?

– Или хладнокровный дьявол, – уточнил Виктор.

Киран поднял голову от прибора.

– Он великолепен. В таком заповеднике, пожалуй, и до глубокой старости доживет.

Он вспомнил, как удивил егеря вопрос, глядит ли Виктор когда-нибудь в трубу. Да, в ясновидении молодой его явно превосходит. Но ясновидение не та метафункция, которая имеет значение в данных обстоятельствах…

Они смотрели друг на друга – сорокалетний здоровяк в расцвете ума и сил и тщедушный умирающий старик. Некогда оливковая кожа Кирана стала желто-бледной, жестко изрезанная морщинами вокруг тонкогубого кельтского рта. Глаза ввалились, но в них горел тот же самый ненасытный огонь, что и у Шэннон. А вот ум за ними не изрыгал ее пламени, а был бездонным колодцем нескончаемой ночи.

Подойди ко мне , сказал Киран.

Ко мне ! – скомандовал Виктор.

Ни один не двинулся с места.

Воздух снова наполнила смешливая перекличка гагар.

Киран пожал плечами, и сцепленные умы отступили на прежние позиции.

– Хотелось попробовать. В общем, ты победил.

Во взгляде Виктора отразилась настороженность.

– Объясните.

– Я хочу присесть.

Они прошли на веранду, и Киран осторожно опустился в плетеное кресло.

– Мое физическое состояние тебе известно. Я держусь на одной силе воли и буду держаться до тех пор, пока не наступит время закончить начатое. Тебе известно, что ФБР, и министерство юстиции, как собаки, роются в моем банке данных и употребляют все законные и незаконные способы, чтобы найти или сфабриковать улики, обвиняющие меня в государственной измене, заговорах, рэкете, крупных хищениях и многочисленных убийствах.

Виктор кивнул.

– А знаешь ли ты, что спровоцировал этот ажиотаж твой брат Дени?

– Нет…

Киран кисло улыбнулся.

– Он и его приспешники стоят за рядом недавно представленных в Конгресс биллей, которые дадут возможность следователям-оперантам вмешиваться в дела таких людей, как я и ты. Поправка, разрешающая умственный перекрестный допрос, была, как ты понимаешь, только началом.

– Понимаю. Все эти годы они не могли нас тронуть. Дени знал, чем я занимаюсь, но доказать не мог. Не только то, что я с помощью умственных сил добивался всего, чего хотел, но даже простой факт моей оперантности.

– Уже есть механический прибор для определения ауры, – сообщил Киран. – Он сконструирован главным образом для идентификации и классификации метафункций новорожденных оперантов. Сейчас его испытывают в Эдинбургском университете. На ближайшем конгрессе метапсихологов Джеймс Макгрегор собирается устроить демонстрацию.

Виктор промолчал. Но в уме передал собеседнику образ распределительного щита в башне без окон.

– Тебе нужны объяснения? – Боль Кирана вдруг отошла куда-то далеко. – А мне казалось, все так просто. Это ключ к окончательной победе. Она должна была быть моей. Но теперь я предлагаю ее тебе…

Киран продолжал говорить, медленно, без околичностей соблазняя эгоцентричного предпринимателя перспективой мирового владычества с помощью угрозы «звездному удару» и в то же время желая, чтобы Виктор заразился безумной мечтой старика, страдающего манией величия. Конечно, его неотесанный практичный мозг сразу увидит зияющие провалы в маниакальной логике. Он предпочтет другие методы, более доступные, земные. Наверняка посмеется над безумцем, интуитивно почувствует, что нужен Кирану, но никогда не расшифрует его скрытых побуждений. Что до стремления к Абсолюту… оно недоступно Виктору Ремиларду, как те звезды, что уже начали зажигаться в летнем небе Нью-Гемпшира.

– Все это может стать твоим. Я почти закончил оформление дарственной и готов передать тебе управление всем, что имею. Когда я уйду, государство ничего не получит. Мои корпорации так же законны для суда присяжных, как любой американский бизнес. А в награду ты поможешь мне расправиться с нашими общими врагами.

– С Дени? С Дартмутской группой?

– Со всеми. С метапсихическим руководством всего мира. С настырными оперантами. Они приедут сюда в середине сентября на свое ежегодное сборище. Даже отщепенцы из России и с Востока согласились в последний раз прислать своих делегатов. Я не могу их тронуть… а ты можешь. Я покажу тебе – как. Мои агенты позаботятся о том, чтобы местные отделения Сыновей Земли были в полной боевой готовности. Ты же со своими людьми, за которыми не охотятся правительственные ищейки, возьмешь на себя руководство операцией и в нужный момент исчезнешь. Вся вина падет на оголтелую толпу.

– А потом? – спросил Виктор.

– Я умру. И ты станешь хозяином моей империи. Трое ближайших моих соратников введут тебя в курс всех дел, откроют тебе свои умы. Если захочешь, впоследствии заменишь их своими людьми.

– И где они, ваши соратники?

– В лимузине, что привез меня сюда. Твой грозный егерь велел мне отправить их на шоссе, до тех пор пока ты не появишься.

Виктор рассмеялся.

– Пит Лаплас – отменный ясновидец. И преданный как пес. С ним и его пушкой меня тут никто не достанет. Жаль, его «ай-кью» note 136 слишком низок.

– Мне он не показался таким уж тупым… Ну что, Виктор, каков будет твой ответ? Уберешь ты от меня этих сволочей, чтоб я мог умереть спокойно?

– Мне бы заранее знать. Вы подождете, пока я вызову сюда своих ребят из Берлина? Это займет не больше часа. Ваши люди пусть приезжают следом за ними. А мы с вами тем временем малость перекусим.

Киран закрыл глаза, ушел в свои тайные, непроницаемые глубины и возблагодарил Черную Мать. В конце есть начало. В смерти источник жизни. Да примет нас твое пустое чрево. Дам-там-нам-там-нам-дам-нам-дам-дам…

– Пит! – крикнул Виктор. – Эй ты, скотина, где прячешься? Пит, у нас гости!.. Ох, черт! Киран, вы только поглядите! Дрыхнет, как младенец в колыбели – под щекой «браунинг», а к груди прижал бутылку виски! Ничего не поделаешь, надо самому заниматься ужином.

28

ИЗ МЕМУАРОВ РОГАТЬЕНА РЕМИЛАРДА

В августе 2013 года на горе Вашингтон я вновь встретился с Фамильным Призраком.

Заново побеленное здание, напоминающее свадебный торт, словно бы совсем не изменилось с тех пор, как я работал тут помощником управляющего. То же великолепие эпохи короля Эдуарда, та же отменная еда, такой же – несмотря на экономический кризис – наплыв клиентов все того же типа: обеспеченных молодых семей, туристов-фанатиков с сибаритскими наклонностями, страдающих ностальгией стариков, привыкших ездить в дорогостоящие туры. Вот еще одна группа прибыла – правда, не дизельным поездом, как в мои времена, а реактивным аэробусом: у всех те же значки на лацканах, и те же молоденькие, хорошенькие гидши, и старые леди так же весело щебечут, тоща как джентльмены сохраняют угрюмое достоинство.