Вадим Громов - Пешки Сдвига

- Как бы вам сказать... - Лихо, с самой располагающей улыбкой - подошла к пребывающему в пучине меланхолии, Книжнику. И, сцапав его за шиворот, без видимого усилия - подняла одной рукой на полметра от земли. Книжник болтался в воздухе, повякивая вполголоса: частью возмущённо, частью завистливо. Лихо улыбнулась ещё шире и, поставила его на место. Огляделась, выбрала молоденькую сосенку толщиной в полдециметра, растущую в десяти шагах от неё; сделала два быстрых, плавных шага, набирая разбег. Прыгнула вперёд, на трёхметровую высоту: крутанув в воздухе двойное сальто. Приземлилась на обе ноги, на расстоянии вытянутой руки от сосенки: и - ударила правой ногой, круговым с разворота.

Сосенку переломило надвое, как подгнившую рейку, по которой ахнули кузнечным молотом. Лихо спокойно повернулась и, пританцовывающей походкой, пошла в сторону ожидающих её соратников. Алмаз несколько раз хлопнул в ладоши, Шатун поскрёб в затылке: очевидно, прикидывая, что получилось бы, найдись "грёзы воина" его размера. Если ориентироваться по физиономии Книжника, то получалось, что тот яростно и - неприкрыто страдал. Что в этой игре в супергероев, ему со всей уверенностью, не достаётся даже роли второго плана. Так, эпизод в массовке, третьим статистом справа, во втором ряду, в бесцветной хламиде, без слов, без эмоций... Декорация-с.

- Вот и славненько. - Арсений Олегович пробежался пальцами по поверхности одеяния блондинки, без малейшего намёка на эротическую составляющую жеста. - Кстати, ему ещё нет названия. В бумагах официального толка, он значился как "Изделие Љ62". Если есть желание, можете назвать как-нибудь подобающе. Посмотрим, как у вас обстоят дела с романтической жилкой.

- Нехай будет "Лиходей". - Блондинка отозвалась через долю секунды, будто название уже давно сидело в её голове. - Делишки нам предстоят не самые чистоплюйские, название должно быть в масть. Во всяком случае, никакой "Мечтой феминистки" - называть не тянет...

- Угу. - Алмаз успел отвернуться, скрывая лукавую улыбку, растягивающую его губы. - Я бы тоже не назвал, ни при каких обстоятельствах.

- А кто будет ржать, тот поймёт, что блондинки тоже никогда не промахиваются. - Прищурившись, Лихо посмотрела на беззвучно трясущуюся спину "стеклореза". - Особенно по рожам индивидуумов, которые пытаются плоско подшучивать, не имея на то - никаких оснований.

Спина Алмаза ещё чуть-чуть потряслась и, успокоилась. "Стеклорез" повернулся лицом к блондинке, плотно сжав губы и, сделав постное лицо, с превеликим тщанием высматривая что-то у неё за спиной. Потом развернулся боком, и неторопливо пошёл прочь, к стоящему неподалёку "Горынычу". Что для понимающих людей; выглядело, ни много, ни мало - скорым бегством.

- Вроде бы всё. - Подытожил Арсений Олегович. - Если я всё правильно понимаю, пора выдвигаться на исходные позиции. Или надо дать времени, для морального настроя?

- Я думаю, что можно обойтись без этого. Все моральные препоны, должны были исчезнуть на выезде из Селенгинска: это у вас. У нас, сами понимаете - при выезде из Суровцев. Если хотите, можете своих бойцов опросить на предмет этого явления. Мало ли, кто-то вдруг себя неуютно чувствовать стал. Всякое бывает, не стоит судить слишком строго... Я, в своих белых и пушистых очаровашках, уверена на всю сотню ебулдыцких шапокляков. Тем паче, после полновесной загрузки такими утопическими технологиями? - быть такого не может, чтобы они вознамерились пропустить назревающую зажигательную потасовку...

Лихо замолчала.

- Это не может не радовать. - Старый учёный опустил руку в карман штанов и, выудил оттуда непрозрачный пластиковый контейнер, длиною в половину ладони, шириною со спичечный коробок. - Последний штришок, на всякий случай. Принуждать никого не буду, но обстоятельные разъяснения - дать просто обязан. Кто знает? - может быть: это будет тем самым последним шансом.

Он сдвинул крышечку контейнера, под которой оказалось шесть выемок, диаметром в три-четыре миллиметра, в которых находилось равнозначное количество прозрачных, то ли - бусинок, то ли - капсул. Без маркировки, без чего-либо.

- Это что такое? - Книжник тут же очутился рядом с Арсением Олеговичем. - Волшебная фармакология для критических ситуаций?

- Совершенно верно. Можно даже перефразировать, чтобы было более достоверно. Волшебно-критическая фармакология, для экстренных мер, в безвыходных ситуациях. Пилюля камикадзе, который с её помощью - сумеет допрыгнуть до небожителей, и учудить там дебош: в течение которого - не найдётся никого, кто смог бы его остановить. Может быть, я несколько утрирую: но всё обстоит очень близко к обрисованной мною картине... Про берсерков слышали?

- Слышали. - За всех ответил Книжник. - Весёлые ребятишки. А что?

- А такой мультфильм, как "Месть кота Леопольда", я так думаю - вы не видели. Старенький такой мультфильм, с непомерной концентрацией позитива.

- Не удосужились. - Снова ответил очкарик за всех присутствующих.

- Было там такое милое... из семейства антидепрессантов, что ли? - не суть важно. Помню, что это было лекарство от доброты: "Озверин" называлось. По части воздействия на организм, имеющаяся у меня волшебная химия: в каких-то чертах - копирует выдумку советских мультипликаторов. Принцип действия, в общих чертах - я уже описал. Взвод берсерков, столкнувшихся с принявшим эту прелесть смельчаком, был бы в мгновение ока - физически унижен, повергнут в пыль и, растоптан до состояния плевка; не сумев оказать слаженного противодействия.

- Так может, по пилюле закинем и, шороху наведём? - Оживился Книжник, не сводя глаз с контейнера в ладони Арсения Олеговича. - Зачем нам все эти "Лиходеи" и, остальная канитель?

- Процент выживших после приёма этого препарата, где-то около семидесяти пяти, на двадцать пять процентов. - Бывший глава "Байкала-4" обвёл всех каким-то извиняющимся взглядом. - Сами понимаете, что три доли из четырёх, идут со знаком "минус". И, нисколько не впечатляющее время действия. В зависимости от организма принимающего: но самое большее - полторы минуты. Самое меньшее - минута. Потом, либо сразу летальный исход, либо вы оказываетесь везунчиком. Есть ещё нейтральная реакция, но она была лишь единожды, за всё время экспериментов. Кома, на два с половиной месяца. Потом, правда, очнулся. Выжил. Поэтому, предлагаю оставить "озверин" - на самую пиковую фазу операции. Если всё вдруг фортуна, безапелляционно начнёт разворачиваться к нам - тылом. Да я думаю, что вы сами уже всё поняли. Я никого не принуждаю, каждый должен сам сделать свой выбор. Лично я, очень надеюсь, что всё обойдётся без экстренных мер. Но запасной план - должен быть, или я - совсем уж ничего, не понимаю в искусстве войн...