Александр Гейман - Чудо-моргушник в Некитае

- Помнишь анекдот-то свой, с которого началось-то все? Теперь понятно, что они на тебя пялились тогда! Вот такие джунгли!

- Эх, Пит, - говорит Джим, - вот ты на меня все обижаешься из-за той лишней тысячи, а мне ведь что обидно: ну ладно, извращенец он, болезнь у него такая... Но ведь он говорил, что любит, а сам, когда уходил, даже "Джимулечка!" не сказал. Ни словечка последней-то своей любви! Вот они, акулы большого бизнеса! Не люди, а тигры в джунглях!

И только плюнул Джим. Вот так!

Так что имейте в виду - как устроились на новое место, первым делом расскажите тот анекдот про каннибалов. Ну, а потом замечайте: если ваш босс начнет вдруг про экспансию в джунгли рассуждать или в оранжерею зачастит, ну, вы теперь знаете, что это значит.

А сейчас вы меня спросите, как же это я не постеснялся про друга-то своего такое рассказывать, интимные его, значит, подробности? А потому и рассказываю, что ничего тут для Джима постыдного. Об этом и в книжке написано, попалась нам как раз после того случая, - "Непреднамеренная педерастия". Так вот, мужик пишет там, что случаев вроде тех, что у Джима, видимо-невидимо на разных фирмах и, дескать, надо разграничивать. Если кто за деньги или там по пристрастию - то это, конечно, извращение. Ну, а если в бессознательном состоянии - то это просто несчастье такое и ничего тут зазорного нет. Джим как прочитал это, так даже духом воспрянул, хотя я ему это и без всякой книжки говорил. Ну да, в книжке оно как-то убедительней, это уж всегда так.

2. ЯПОНСКОЕ ЧУДО (передовой опыт)

Про Японию я вам расскажу - Пит стесняется, хотя чего тут стесняться? Если б он знал, дело другое, а как он мог знать? Слава Богу, не экстрасенс какой-нибудь. Это я о том, как весь менеджмент нашей фирмы в Японию съездил за опытом. А было все, когда нашу фирму слопали японцы, ну да, та самая акула - "Ихайко Ихуйко". Наши-то директора лепили "слияние, слияние" - а какое там слияние, - проглотили нас япошки с потрохами, вот тебе и слияние - с желудком акулы. Ну вот, а когда дело это произошло, то стали мы, значит, перенимать передовой опыт. Перво-наперво, конечно, сам босс поехал. Вернулся он с этой "Ихуйко" - сказать, что в трансе, - значит ничего не сказать. Как будто ему там раскаленный гвоздь в зад воткнули: злой, в глазах остервенение, и весь из себя потрясенный. Будто прожил жизнь в грехе и скверне, а под конец сподобился света истины. И хочет, значит, отыграться за все прошлые годы - бесцельно прожитые, так сказать. Ну, само собой тут же объявил всем, что каждый должен съездить к япошкам и все, что полагается, изучить. А потом успешно применять. А кому не нравится милости просим. И ещё спасибо скажите, что вас японцами не заменяют. И т.д. Ну, составили график и принялись ездить. И должен сказать, что, по всему, было, было у япошек от чего в транс придти. Кто не вернется - все, как один, с потрясением в глазах. Только и слышно - "японский опыт, японский опыт"... И главное, никто ничего рассказывать не хочет. К кому ни ткнись, у всех один ответ: "Дойдет твоя очередь, и поедешь". Кто ещё не съездил, сначала обижались, - дескать, нельзя пару слов, что ли, сказать. Ну, а как сами побывают, то это же долдонят: "Мы ездили, и вы поедете".

И вот, наступило Питу ехать в Японию, он тогда за связи с общественностью отвечал. "Чем, - думает, - меня япошки удивить могут?" А в самолете ему попутчик попался, Билл Саули, хороший мужик, он в Иокогаме вроде бы кабачок держал для наших морячков, кто к японской кухне непривычен. Так и так, познакомились, поговорили, понравились друг другу. Ну, а как Билл узнал, куда и зачем Пит едет, как-то по-особому стал на него смотреть - вроде как с сочувствием, как на смертника примерно. А как подлетели к Токио, Билл Питу и говорит:

- Я, браток, тебе сейчас ничего рассказывать не буду - все равно не поверишь, бесполезно. Ну, а как надоест обезьянье дерьмо хлебать, - вот тебе адресок мой, приходи, я тогда тебе и объясню что к чему.

- Какое ещё обезьянье дерьмо? - спрашивает Пит.

- Это ты сам увидишь - какое.

И адрес Питу дал, куда зайти - "Ихайко"-то тоже в Иокогаме.

И разошлись - Билл кормить моряков, а Пит - перенимать японский опыт. Собрали, значит, японцы всех - с Питом ещё двое наших бухгалтеров было да ещё группа каких-то датчан из Европы приперлась. Спросили их, кто кем работает, и развели кого куда, а Питу говорят:

- Вам покажут полный цикл производства.

- Да зачем мне это? - заспорил Пит. - У меня работа с людьми встречаться, разъяснять политику нашей фирмы то есть.

А с япошками спорить невозможно - головой кивают, сюсюкают, а сами все свое гнут:

- Да, да... Вам надо знать все от начала до конца... Все покажем, обязательно... Ваш президент особо просил... Да, да, мистер Донелли...

Деваться некуда, пошел Пит с японцами смотреть производство. Только проходную прошли - слышится жуткий вопль, нечеловеческий прямо.

- Что-то похоже на голос нашего бухгалтера, - говорит Пит.

- Нет, нет, не бухгалтер, - ему говорят. - Это орангутанг.

И правда: моргнуть Пит не успел, как вылетает откуда-то из-за угла отряд орангутангов в цепях и несется мимо рысцой. А рядом япошки бегут с хлыстами.

- Это наши работники, - объясняют японцы.

Тут один орангутанг снова завопил - да так, что кровь в жилах заледенела. А япошка, значит, хлесть его! да ещё хлесть! - и скрылись все из виду. А сбоку рядом с проходными две тумбы и на каждой по орангутангу подпрыгивают, себя в грудь колотят.

- Это пластик, роботы, - Питу объясняют. - Для разрядки!

Пит смотрит - рядом с тумбой дубинка лежит, на цепи. Японец-гид взял её да как треснет орангутанга по башке! Тот встал на задние лапы и запел гимн фирмы. А японец хвать орангутанга за... это, кругляшки и сдавил - и стаканчик тут же подставляет бумажный. А орангутанг туда наливает - ну, вы понимаете, - откуда.

- Юмор, - японец снова объясняет. - Кока-кола.

Сам выпил и Питу стакан налил. Ну, Пит у нас без предрассудков - тоже попробовал. И правда, кока-кола - вкус, запах - все, как положено. Пошли они дальше и заводят Пита в цех, а потом в комнату какую-то вонючую.

- Это, - говорят, - ваше рабочее место на сегодня.

- Да вы что, ребята? - у Пита даже челюсть отпала. - Кто вам сказал, что я работать у вас собираюсь?

А япошки вдруг все шмыг за дверь! - один Пит остался. Пит толкнулся в дверь - шалишь, заперто, в другую - и с тем успехом. А в комнате вонища! Пит, бедняга, не знает, что и подумать. Даже какая работа - и то непонятно: в помещении только здоровенная бадья метра четыре в диаметре, а сверху с потолка какие-то лопасти свисают на штыре - вроде как мешалка. Подошел Пит к бадье, от неё разит по-черному, смотрит - не дерьмо ли? - и точно, оно. Пит туда-сюда - нет ли кнопок каких, чтоб мешалку включить - нет, ничего не видно. Как же этой штукой управлять? - думает. - И зачем дерьмо-то мешать? Думает - ну их на фиг, им надо, пусть сами и мешают. А я-де лягу тут и курить буду до конца рабочего дня. А завтра уж хрен вы меня заманите на вашу обезьянью ферму! И только он закурил сигарету, как открывается с лязгом железная дверь и орангутанг влетает в комнату. С воплем, значит, вот тем, леденящим. Подскакивает к Питу да как пнет его! Пит так и подскочил. А орангутанг снова как приложится! Да, - думает Пит, - пластиковый-то он пластиковый, а пинается не хуже настоящего! И стал он уворачиваться, да только где же человеку против робота! Бегал Пит от проклятого изверга, орал, на помощь звал - все без толку. Ну и куда ещё прятаться - со страху-то и кинулся в бадью. Ну, в дерьмо, - а что делать, жить-то хочется. И что же - отстал робот-орангутанг - стоит у бадьи, зубы скалит, ворчит, но в дерьмо не лезет. А бадья - она, как оказалось, широкая, но не очень глубокая, до пояса примерно. Сидеть даже можно, если, конечно, ты не очень низенький. Лицо только выставить над поверхностью и сиди себе. Хоть бегать не надо, а к запаху Пит уже вроде притерпелся немного. Да только не получилось так - едва Пит отдышался, как вдруг завертелись лопасти над потолком и стали спускаться все ниже к бадье. А что дальше - понятно: пришлось Питу с головой в дерьмо нырять. Да не просто нырять, а ритмически. Один раз не рассчитал, так такое бум-бум башкой заработал - чуть ко дну не пошел. А я его еще, помнится, спросил потом - нельзя ли, мол, было за лопасть-то ту схватиться да на ней верхом кататься? Но Пит говорит - нет, нельзя, у него голова закружилась и держаться трудно - руки-то мокрые! Так поработал Пит дерьмолазом - ну, пусть дерьмоныром, один черт, и стало дерьмо загустевать. Притоптал. Тут лопасти остановились, и динамик заговорил в стенке: